Падение в небо - Янина Хмель

Мари притаилась в той самой беседке, в которой Владимир впервые признался ей в любви.

Граф снова пробрался туда неслышно и присел рядом, накрыв её дрожащую руку своей ладонью:

— Душа моя, почему вы избегаете меня?

Княжна вздрогнула, как будто очнувшись ото сна. Она знала, что однажды столкнётся с ним лицом к лицу, но всё равно не была готова к этой встрече.

— Я не желаю вас видеть, — сглотнула она, — оставьте меня.

— Мари! — Владимир повернул её за плечи к себе лицом и сжал в объятьях. — Вы не уйдёте отсюда, пока не объясните мне своё поведение.

— Почему вы ищете встреч со мной? Почему ещё не уехали? С женой, с детьми. В поместье. Как велел вам ваш отец! — Мари подняла вуаль и посмотрела на Владимира глазами, полными слёз и боли, сбросив его ладони со своих плеч.

— Что вы такое говорите⁈

— Я всё слышала, всё знаю, — спокойно продолжала Мари, не срываясь на крик и сдерживая слёзы. — Ну же, признайтесь, прямо здесь и сейчас… Вы же умный взрослый мужчина! — усмехнулась она. — Вы же не могли позволить себе влюбиться в одну из них!

Владимир взял её лицо в свои ладони:

— Мои чувства к вам остались прежними: я люблю вас!

— Не говорите мне, что я не так всё поняла! — Мари всё ещё удавалось держать себя в руках, хоть она и млела от его близости, но боль была сильнее любви. Она сделала этот шаг, который отделял её от ненависти.

— Я люблю вас! Правда, люблю! — повторил граф. — И никого больше. Да, у меня была связь с Настасьей, но я не любил её. Никогда! — на одном дыхании говорил Владимир, смотря ей в глаза.

— Замолчите! — прошипела Мари, замотав головой и освободив лицо из его рук. — Я не верю вам!

— Дайте шанс доказать вам мою любовь, — произнёс граф.

— Вы уничтожили мою! Вы… — Мари сглотнула и разрыдалась. — Я убила… нашего ребёнка.

Граф замер, не поверив своим ушам:

— Повторите…

— Я вас ненавижу! — прокричала Мари и, полностью вырвавшись из его объятий, выбежала прочь.

Мари сбежала с бала, который был посвящён ей, запрыгнула в экипаж и унеслась подальше от праздника, подальше от графа. Она больше не могла сдерживать слёзы, которые жгли щёки, и всхлипы, что сдавливали горло. Слова Владимира эхом повторялись в её голове. «Дайте шанс доказать вам мою любовь».

— Нет… нет-нет-нет, — шептала она, прижимая ладони к солнечному сплетению, но вместо тепла ощущала холод — там зияла огромная дыра.

Она выскочила из экипажа на ходу и побежала по грязи, сорвав на бегу чёрную вуаль. Дул сильный ветер. Слёзы катились по щекам. Боль не отпускала. Было больно и телу, и душе.

Она опустилась на колени и зарыдала. Казалось, плакать уже было нечем, но внутри всё разрывалось. Впервые в жизни её мир потерпел такое необратимое крушение. Впервые она самостоятельно приняла решение, ни с кем не посоветовавшись. И сейчас она жалела об этом решении. Она была готова отдать свою жизнь, лишь бы жизнь под её сердцем возобновилась. Лишь бы она вновь почувствовала второе сердцебиение в себе. Она приложила руки к животу, но там была только боль.

— Не убивай,[16] — прошептала Мари.

«Зачем такое сильное разочарование! Зачем так любить, если тебя не любят? Что же я наделала… Я убила. Я… чудовище! Нет мне прощения! Я сама себя никогда не прощу! Ненавижу эту жизнь! Ненавижу этого Бога, который не подсказал мне правильное решение! Ненавижу графа! И больше не верю в любовь! Её не существует! Я не хочу больше здесь находиться. Лучше смерть!»

Это было её последними мыслями. Она ни на минуту не задумалась, что всё можно исправить в этой жизни. Найти выход. Все её проблемы родители всегда решали за неё, они не научили её бороться. Не научили принимать вызов. Не научили жить.

Поэтому она так просто приняла ещё одно отчаянное решение.

Ветер усилился, развивая пышные юбки тёмно-синего платья и чёрные волосы девушки, которая стояла на Петровском мосту. Чья душа была расколота, а осколки, как пепел, развеяны над водой.

Мари решительно шагнула в чёрную бездну.

В бездне

«Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно; ибо не оставит Господь без наказания того, кто употребляет имя Его напрасно».[17]

Боли больше нет. Теперь я бестелесная энергия — Душа.

Короткая жизнь прокручивается перед моими глазами, как фильм, записанный на плёнку. По кадрам. Я вижу все свои ошибки. Тут нет того, кто меня будет наказывать за них. Тут я сама себе судья.

Жизнь — это дар. Его надо принять и ценить. И не отказываться от него.

Я пересматриваю свои прожитые годы снова и снова. Все чувства обострены.

Мой Ангел-хранитель рядом едва слышно шепчет:

— Прости, я не успел тебя поймать. Я не успел переменить твои мысли. Твоя душа была разбита. Я пытался её склеить. Но… — Он вздыхает.

Я слышу, как он плачет. Ему больно, он тоже страдает.

— Я не осуждаю тебя, — вздыхает Ангел-хранитель. — У тебя много жизней. Единственное, что вечно и неизменно — это Душа. Остальное всё не имеет значения. Всё меркнет в сравнении со Светом твоего Духа. И любви, исходящего от него. Она никогда не умирает. Она всё терпит. Она всем жертвует. Пронести эту любовь из бездны в жизнь, из жизни в жизнь — вот главная задача Духа. Любить всегда. Любить всё. Любить всех. Ни страдания, ни боль, ни потери — ничто не способно любовь повредить. Она переживёт всё. Ты можешь в неё не верить. Ты можешь её отвергать. Ты можешь её топтать. А она всё равно есть. И всегда будет. Она целая Вселенная. В сердце каждого Создатель оставил место для того, чтобы однажды впустить туда любовь.

Я молчу. Слушаю. Знаю, что он где-то рядом. Чувствую его.

— Видишь? Ты любила. И сейчас любишь. И будешь любить потом. И всегда одного и того же. Ты всё сама поймёшь.

Я выдыхаю:

— По васильковым глазам…

Слышу вздох облегчения.

— Сколько у меня шансов, чтобы всё исправить? — осмеливаюсь на вопрос я.

— Ты ещё не готова всё исправить. А черновиков не предусмотрено. Жить не спеши. Не меняйся. Оставайся собой. И помни…

— Любовь спасёт мой мир, — заканчиваю за него я.

Любовь есть ответ на все вопросы. Ключ от всех запертых дверей. Лекарство от всех болезней.