Попаданка в 1812: Любить и не сдаваться - Лилия Орланд

Я видела, как засияли глаза Снегирёва, когда он принял обработанные инструменты. Даша дала каждому фельдшеру полотенце, чтобы не сожгли руки.

– Мы с вами молодцы, – устало выдохнула я, глядя вслед парням. – Сегодня мы спасли многие жизни.

В тот день мы ещё дважды кипятили инструменты, к счастью, частями. Да и в хирургических палатках, как сказал Снегирёв, перед каждым следующим использованием скальпели начали обдавать кипятком.

Я поздравила себя с маленькой победой.

С бинтами было проще. Выстирав очередную партию, мы закидывали их в чан, проваривали с полчаса и развешивали на просушку. Поварихи давно ушли, и мы заняли всю кухню, натянув между столбами верёвки. Я переживала, что ночью может пойти дождь и уничтожить наши усилия.

На ужин я опоздала. Идти в кухню, просить еды, не было сил. И я решила, что ложиться в кровать на голодный желудок – полезно для фигуры.

Однако в комнате меня ждала Василиса и тарелка остывшего жаркого, на которое я жадно набросилась, тут же позабыв о фигуре.

– Вась, ты не сообразишь мне с утра немного гусиного жира для рук? – попросила я, зевая, и направилась в постель.

Там уже сладко сопела Машка, отказавшаяся ночевать в своей спальне. Я обняла малявку, вдохнула запах её волос и провалилась в сон.

Глава 10

– Катерина Павловна, завтрак, – Вася мягко коснулась моего плеча.

– Угу, – выдавила я, испытывая желание спрятаться под одеялом и не вылезать.

Всё тело болело, словно я бежала многокилометровый марафон по пересечённой местности. Никогда не думала, что стирка до изобретения машинки была такой тяжёлой. Один только чан с металлическими инструментами и кипятком весил, наверное, килограммов пятьдесят, если не все сто.

– Катерина Павловна, – повторила Вася.

– Можно я позавтракаю в постели?

– Госпожа Гедеонова просила, чтобы вы непременно были, – с сочувствием в голосе произнесла горничная.

Ну раз просила, значит, не отстанет. Я откинула одеяло, села и свесила ноги на пол.

Никто не знает, зачем я затеяла это кипячение? Ведь жили же как-то без него раньше.

– Вот, хорошо, – ласково подбадривала меня Василиса, поливая мне на руки из кувшина. – Сейчас личико умоем, волосики расчешем.

– Ты разговариваешь со мной, как с капризным ребёнком, – недовольно пробормотала я.

– А вы не капризничайте, – мягко парировала она.

Действительно, чего это я? Выбравшись из мягкой кроватки и умывшись едва тёплой водой, я взбодрилась, почувствовала себя почти человеком. Вася помогла надеть платье, расчесала волосы и убрала их в простой узел на затылке. Моё нежелание следовать моде её не смущало.

– А где Машка? – окончательно проснувшись, я сообразила, что малявки в комнате нет.

– У неё урок с молодой госпожой.

– С Натальей Дмитриевной? – удивилась я. – И чему же учит Марусю молодая госпожа?

– Не могу знать, – пожала плечами Василиса, – прислугу в классную не пущают. Говорят, отвлекаем от занятий.

Значит, Машку Гедеоновы уже взяли в оборот и активно учат дворянским премудростям. А меня хозяйка имения очень хочет видеть за завтраком.

Ощущение, что мы угодили в западню, не проходило. Я поняла, что не ошиблась, когда вошла в столовую и увидела там Николеньку. Он сидел по правую руку от матери, через одно место от него на своём высоком стульчике расположилась Машка, а между ними зияла намекающая пустота.

– Кати! – радостно закричала малявка, намереваясь слезть с подставки.

Однако перехватила строгий взгляд Надежды Фёдоровны и осталась на месте. Надеюсь, нам