Ходячее недоразумение майора Попова - Кэти Свит

Чуть легчает и я выпрямляюсь. Вбираю воздух полной грудью, чуть задерживаю в легких и выдыхаю. Успокоить расшатанные нервы не помогает ни шиша.

Смотрю вслед стремительно удаляющегося поезда и понимаю, что уже ничего нельзя изменить. Я могу лишь принять побег Маши как неизбежность и жить с этим дальше.

Но, блин! Какого хрена? Почему нельзя было подойти ко мне, вмазать пощечину или хотя бы закатить скандал? Почему нужно было собирать вещи и молча уматывать? А?!

Мы так не договаривались.

Как убедить теперь, что я не лгал?

Нужно было раньше ей обо всем рассказать и тогда не было бы такой глупой ситуации. Но разве у нас было время для задушевных разговоров и воспоминаний прошлого? Нет. Мы настолько увлеклись друг другом, что забыли про все остальное на свете, ничего не существовало кроме нас двоих.

Теперь же она будет считать меня предателем, ненавидеть и страдать, а я буду изводиться по-полной, ведь не желал для нее подобного, хотел сделать все по-человечески. И все равно налажал.

Машка же одно сплошное недоразумение! Вечно попадает в передряги, вляпывается в неприятности и если в радиусе километра будет грязь, а она наденет белое, то однозначно испачкается. В этом вся она.

Я удивлен, что Маша смогла добраться до вокзала без приключений и даже на поезд умудрилась не опоздать каким-то образом. Ведь машина как минимум должна была по пути проколоть колесо, съехать в кювет, заглохнуть посреди трассы без видимой на то причины или у нее тупо должен был закончиться бензин.

Вот здесь почему-то все сработало как надо, обошлось без происшествий, хотя они были очень нужны. Закон подлости во всей красе.

Твою мать! Как же я зол!

Меня разрывают на части эмоции. Едва владею собой.

— Уехала, — останавливаясь за моей спиной горестно всхлипывает Лерка и шумно всхлипывая, прижимает руки к груди.

Разворачиваюсь и смотрю на нее не сдерживая рвущуюся злобу во взгляде, словно Золотарева виновата в том, что произошло. Лерка отшатывается назад, не в силах ровно стоять на ногах под моим жестким взглядом. Слезы текут по ее щекам.

Меня кроет не по-детски. В центре груди зарождается ураган, который от одного неосторожного слова снесет всех вокруг. Я едва контролирую себя, чтобы не начать рвать и метать. От ярости кроет. Красная пелена перед глазами.

— Сбежала, — рычу сквозь плотно стиснутые зубы.

Трусиха!

Разве можно вот так легко перечеркнуть все, что между нами было? Неужели Маша такого дерьмового мнения обо мне?

Я не давал повода усомниться в своих чувствах, всегда был внимателен к ней и чуток. Так какого хрена?! Почему свинтила даже ни о чем не спросив?!

Хочу догнать ходячее недоразумение с прекрасным именем Мария, встряхнуть как следует и выбить дурь из ее головы. Чтобы мозгами думала, а не эмоциями! Чтобы доверяла!

Без доверия как дальше нам жить?

— Может быть ей позвонить? — продолжает подливать масла в огонь Лерка. Открывает сумку, достает смартфон.

— Думаешь я не пытался? Да я только и делал, что всю дорогу названивал Машке! Всю. Дорогу! — взрываюсь. — Она отключила телефон. Ты не дозвонишься, можешь даже не пытаться. Дальше связи не будет, там глушилки стоят, — добавляю уже значительно тише.

Хватаю себя руками за голову, пытаюсь удержать ее на плечах.

— Аааа! — ору во все горло прямо в небо.

Меня кроет. Ломает. Крошит на мелкие осколки и расцарапывает в процессе.

Адская боль.

Тихий моментально считывает мое состояние и встает между мной и Лерой, пряча любимую за своей спиной.

— Остынь, Тох, — обращается ко мне словно к дикому, раненому зверю. — Ты ничего не можешь сейчас изменить. Дай Маше остыть, потом объяснишь все. Уверен, она поймет.

— А я вот так не думаю, — говорю злобно скалясь. — Ты знаешь, что она вбила в голову? Она слышала мой разговор с Иринкой! Если ты думаешь, что после этого она даст возможность объясниться, то ты идиот!

— И не такое бывало, сам знаешь, — хмыкает Тихий. — Дай ей время подумать, переварить.

— Накрутить себя еще сильнее, — перебиваю Леху.

От безнадежности не знаю куда деться. След поезда уже давно простыл, а я все никак не могу заставить себя уйти.

Кажется, если покину территорию вокзала, то разорву последнюю связь с Машей.

Сердце сдавливает до боли от одной мысли, что потеряю ее.

— Давай я попробую поговорить с ней, — видя мою агонию предлагает Лера.

— Не нужно. Я сам, — отрезаю по-прежнему смотря в пустоту.

Через силу заставляя себя дышать, разворачиваюсь и смотрю на друзей. Меня по-прежнему кроет, но в голове рождается грамотный план.

— Машка выслушает меня. Чего бы это ни стоило, — заявляю с опасным блеском в глазах. — Я не из тех, от кого можно сбежать. Найду ее! Из-под земли достану, но выскажу ей правду прямо в лицо. Пусть знает.

— Вот это по-нашему, — довольно лыбится Леха. — Узнаю своего друга!

Одаряю Тихомирова красноречивым взглядом, хмыкаю и иду к выходу с платформы. Нужно как можно скорее добраться до машины.

Я полон решимости. В моей голове созрел четкий план.

Глава 40. Маша Елкина

— Света, — звоню единственному родному человеку, кто сможет меня принять и не читать нотаций. — Привет, — шепчу шмыгая носом.

— Милая моя, что случилось? Тебя кто-то обидел? — спрашивает с тревогой тут же считывая мое печальное настроение. Ее искреннее беспокойство трогает до глубины души, тетя всегда готова приютить меня, чего бы ни случилось в жизни.

— Есть такое, — признаюсь не видя смысла скрывать. Мне так плохо сейчас… Я так сильно нуждаюсь в поддержке.

Подумать не могла, что смогу настолько сильно влюбиться в мужчину. Антон за считанные дни свел меня с ума, обласкал, приручил и теперь я совершенно не представляю как быть дальше.

Разочарование горькой обидой наполняет сердце, я с трудом узнаю саму себя.

— Ты где? Мне приехать? — тут же включается в мои проблемы.

В отличие от мамы, Света не понаслышке знает как тяжело расставаться с любимым мужчиной. По молодости она была влюблена, потом он ее предал и исчез, а тетя узнала о том, что беременна.

Не представляю как ей хватило решимости пойти против семьи, сохранить ребенка и воспитать его одной. Для этого нужно быть сильной, смелой и уверенной в себе.

Это сейчас Максу четырнадцать, он подросток-спортсмен с непростым характером и своей точкой зрения. А тогда он был крохой, которого я нянчила, меняла пеленки и катала в коляске, пока Света вкалывала на сменах в больнице.

— Можно лучше я к тебе? — прошу. — У меня поезд приедет через