Порочный сексуальный полицейский - Эрика Уайлд

Мейсон ухмыльнулся, его глаза сверкнули весельем.

— Черт, мне трудно поверить, что Мистер Крутой Спокойный и Собранный влюбился, хотя приятно знать, что под всем этим строгим контролем ты все же остаешься человеком, — пошутил он.

Леви проигнорировал подкол Мейсона и вместо этого нахмурился, сосредоточившись на первой части предложения.

— Я никогда не говорил, что влюблен в Сару.

— Хочешь сказать, это не так? — Мейсон приподнял бровь. — Потому что, если ты не влюблен, мне придется обвинить тебя в том, что ты чертов лжец.

Леви моргнул, ошеломленный тем фактом, что его брат, который когда-то считал любовь ругательством, внезапно стал экспертом по эмоциям Леви. Он бы назвал Мейсона кретином, но дело в том, что брат на самом деле искренне поддерживал его, и это тоже было шокирующей переменой.

Леви прищурился на Мейсона.

— Кто ты, черт возьми, и что ты сделал с моим эгоцентричным братом-засранцем?

Мейсон усмехнулся, его нисколько не обидел комментарий Леви, особенно, когда большую часть своей взрослой жизни они провели в конфронтации друг с другом.

— Вини в этом Катрину, — сказал он с сентиментальной ухмылкой, давшей Леви понять, насколько на самом деле влюблен его брат. — Знаю, звучит банально, но она сделала меня лучше. Но должен признать, что моментами я до сих пор веду себя как засранец, так что не думай, что я стал тряпкой.

Леви рассмеялся. Да, брат изменился в лучшую сторону благодаря женщине, которая была его лучшим другом на протяжении двенадцати долгих лет. Катрина и Мейсон были созданы друг для друга, как две детали одного пазла, идеально подходящие друг другу. Точно так же он относился и к Саре… но любовь? Леви искренне заботился о ней, и их связь была гораздо более сильной, чем с кем бы то ни было раньше, но, честно говоря, Леви боялся поверить, что это действительно может быть правдой.

Его сердцебиение участилось, когда он перевел взгляд с мужчины, который только что сел в противоположном конце бара и заказал Таре напиток, на Мейсона.

— С чего ты взял, что я в нее влюблен?

Мейсон закатил глаза.

— Господи Иисусе, а я-то считал тупицей себя, когда дело дошло до моих чувств к Катрине. Вот тебе простой вопрос. Готов ли ты позволить ей уйти из твоей жизни и никогда больше ее не видеть, когда все это закончится?

Его ответ был немедленным, потому что он уже думал о возможности того, что Сара уйдет, как только узнает, что ей ничего не угрожает, и это заставило его внутренности сжаться в смятения.

— Нет.

Мейсон постучал пальцами по столешнице.

— Чтобы удержать ее, готов ли ты предложить Саре нечто большее, чем временное соглашение?

— Да, — снова ответил Леви без раздумий, пока наблюдал, как Сара подает напитки паре за столиком, а затем снова перевел взгляд на мужчину в конце барной стойки, продолжавшего оглядываться через плечо, чтобы увидеть что-то… или кого-то. — Конечно.

— Типа… навсегда? — очень серьёзно спросил Мейсон.

Да. Осознание заставило его затаить дыхание, потому что навсегда означало всю оставшуюся жизнь. И, Господи, он хотел этого с Сарой. Он хотел дать ей все, что у нее отняли со смертью семьи. Все, что она заслужила, и даже больше. Он хотел заботиться о ней, защищать и, да, любить.

— Ох, черт, — выдохнул он в шоке, а также и трепете. Он любил Сару.

— Ааа, дошло, наконец. — Мейсон понимающе ухмыльнулся. — Мы с Клэем видели, как ты смотришь на нее, как ты изменил свою жизнь, чтобы помочь ей, хотя никогда не делал этого ради другой женщины. Мы увидели знаки раньше тебя, потому что оба пережили подобное. Остальное тебе придется выяснить самому.

Леви уже все выяснил. Он знал, что самым большим препятствием для него будет убедить женщину, считавшую себя не достойной любви, в том, что она особенная, что ее обожают, лелеют, и так будет всегда. Большую часть своей жизни ее бросали люди, которым она доверяла, убеждая себя, что она недостаточно хороша. Леви положит все силы на то, чтобы переубедить ее в обратном, потому что он не отпустит ее без боя. Она была его.

Леви встретился взглядом с братом и не упустил из виду дерзкое выражение лица Мейсона. Забавно, как ситуация изменилась. Его брат — полностью исправившийся потаскун — теперь давал Леви советы о любви.

Краем глаза Леви заметил, как парень в дальнем конце бара слез с табурета и направился к туалетам. Для многих посетителей в этом не было ничего необычного, но то, что парень держался особняком, вызвало у Леви больше подозрений. Он не думал, что бывший Сары окажется настолько смелым, чтобы напасть на нее на глазах у всех, но, будучи полицейским, Леви усвоил, что отчаявшиеся люди совершают очень глупые поступки, не задумываясь о последствиях.

Он понятия не имел, как выглядел Дилан, и не думал, что Сара видела лицо этого человека, когда подходила к бару за заказами. Она была настолько занята, что Леви понимал, что она не обращала внимания на других посетителей, кроме ее клиентов, что было очень плохо.

Но именно для этого Леви был здесь, и, увидев, как мужчина выходит из туалета, он пригляделся повнимательнее, инстинктивно собравшись, пока наблюдал за каждым движением незнакомца. Ему не нравилось, как он держался в стороне, в темном углу, или как пристально наблюдал за Сарой.

— Ты тоже заприметил того парня, который только что вышел из мужского туалета? — спросил Мейсон тихим, столь же напряженным голосом.

— Ага. — Очевидно, брат чувствовал ту же тревогу, что и Леви. Доверяя своей интуиции, он соскользнул с барного стула. — Как насчет того, чтобы пойти и задать ему несколько вопросов?

— Я в деле. — Никогда не отказываясь от хорошей стычки, Мейсон расправил плечи и пошел рядом с Леви.

Когда они шли в сторону мужчины, Сара направилась туда же, чтобы доставить в бар полный поднос с пустыми стаканами, не обращая внимания ни на что, кроме того, куда идет. Она завернула за угол раньше, чем Леви успел туда добраться, и парень резко встал прямо перед Сарой, в результате чего поднос вылетел из ее руки и рухнул на пол. Осколки стекла разлетелись повсюду — звук едва был слышен за музыкой, играющей в баре.

Все, что увидел Леви, — это круглые, полные ужаса глаза Сары, когда мужчина, вероятно, Дилан, схватил ее за талию и потащил обратно по коридору — к черному