Порочный сексуальный полицейский - Эрика Уайлд

Желудок Леви свело от беспокойства.

— Ты не могла оттуда уйти?

— Я думала, что смогу, — тихо сказала она, плотнее закутываясь в плед. — Но главные ворота всегда были заперты, а у охранника был строгий приказ о том, кто может входить и выходить, а весь поселок окружал блочный забор высотой десять футов. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что это сообщество было сектой, и меня держали здесь против моей воли.

Бл *ть. Он чувствовал и слышал, как трудно ей об этом говорить, но продолжал побуждать рассказывать историю так, как ей нужно.

— Что случилось потом?

Сара с трудом сглотнула.

— Меня разместили в хижине с тремя женщинами, которым было приказано присматривать за мной, и мне приходилось присутствовать на ежедневных ритуалах, во время которых лидер группы, пожилой мужчина по имени Рик, промывал мозги членам группы, заставляя их поклоняться ему как божеству. Все, казалось, трепетали перед ним, только у меня возникли проблемы с преданностью и доверием к человеку, который контролировал все и всех.

Ее голые ноги выглядывали из-под пледа, и Леви ласково провел по одной ладонью.

— Как долго ты там пробыла?

— Три недели. — Она встретилась с ним взглядом, и ему не понравился стыд, отразившийся в ее глазах, будто она винила себя за то, что оказалась в ловушке. — Я присоединилась ко всем только потому, что знала, это будет единственный способ убедить всех, что я стала последователем культа, и это даст мне возможность более свободно передвигаться по территории. Я также увидела в Дилане собственническую, угрожающую сторону, которая меня напугала, и он ясно дал понять, что если я когда-нибудь попытаюсь уйти или сбежать, он найдет меня и вернет обратно. Покинуть Сообщество считалось наказуемым правонарушением, но я отчаянно пыталась выбраться оттуда.

Очевидно, она сбежала, и он не мог себе представить, как ей удалось выбраться из столь хорошо охраняемого места. Когда Сара замолчала, он снова подтолкнул ее.

— Что ты сделала?

— Каждый день я пыталась найти способ выбраться оттуда, и через три недели заметила в дальнем конце охраняемой территории дерево, чья толстая ветка нависала над стеной комплекса, и я поняла, что это моя единственная надежда на побег. Мне потребовалось несколько дней на обдумывание плана, но в итоге я достала длинную веревку и перекинула ее через ветку, а затем поднялась на стене ногами, пока не ухватилась за верх стены и не перелезла через нее.

— Чертовски изобретательно, — сказал он, впечатленный ее способностью использовать ветку дерева.

— Я была в отчаянии. — Сара слегка пожала плечами. — У меня было несколько вещей в рюкзаке и пятьдесят долларов в кармане, которые я украла из главного дома. В Чикаго я вернулась автостопом, и мне пришлось какое-то время жить на улице, пока я не нашла работу и место, где могла позволить себе жить… я до сих пор чувствую себя такой глупой и наивной из-за того, что попала в столь ужасную ситуацию.

— Милая, это не твоя вина, — попытался успокоить ее Леви. — Главное, что ты сейчас не там. Ты сейчас здесь со мной, в безопасности. Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Она подняла на него полные слез глаза, чуть не разбив ему сердце.

— Нельзя давать такие обещания. Если Дилан выследил меня до мотеля, он найдет меня снова. — Ее начало трясти. — И если он вернет меня обратно в Сообщество, я навсегда потеряю свободу.

— Если он тебя найдет, я гарантирую, что он не причинит тебе вреда, — яростно выпалил он.

Она замотала головой.

— Ты не можешь защищать меня вечно.

Нет, он мог. Леви поймал пальцами ее подбородок, чтобы она посмотрела ему в глаза. Он понимал, что не может бесконечно держать ее взаперти в своем доме, но Леви мог охранять ее до тех пор, пока сам не найдет этого засранца и не позаботится о том, чтобы он никогда больше не приблизился к Саре. Как у полицейского у него имелись ресурсы, и в данном случае у него не возникло бы проблем с тем, чтобы воспользоваться ими.

— Послушай меня, — сказал он, решив успокоить ее, ослабить панику, отразившуюся в ее глазах. — Ты будешь работать в баре моего брата, в окружении людей, которым я доверяю и которые для меня и моих братьев как семья. Клэй позаботится о том, чтобы все знали о Дилане, и ты никогда не будешь одна. Я буду возить тебя в «Кинкейд» и обратно домой, и если не смогу быть с тобой, то это сделает тот, кому я доверяю. Всегда.

И эту клятву он не нарушит.

— Только до тех пор, пока я не накоплю достаточно денег, чтобы уехать, — настаивала она, идя на единственный возможный компромисс. — Я не хочу быть обузой и доставлять неудобство ни тебе, ни кому — либо еще.

Ничего подобного. На самом деле, она стала для него намного важнее, чем он ожидал, и все это за очень короткий промежуток времени. Но становилось все более очевидным, что Сара считала себя обузой, потому что именно так с ней обращались после смерти родителей. В данный момент ее невозможно было убедить в обратном. Сейчас ее доверия должно было быть достаточно, и Леви отказывался давать ей любой повод сожалеть об этом выборе или сделать что-то, что могло бы разочаровать ее, как поступали с ней многие люди в ее жизни.

— Давай просто проживать один день за раз, ладно? — попросил он, чтобы она не чувствовала давления, заставляющего принимать сейчас импульсивные решения, основанные на ее нестабильных эмоциях.

— Хорошо, — сказала она тихо, с усталым выражением.

Удовлетворенный ее согласием, Леви запустил пальцы в ее волосы и прижал ее голову к своему плечу. Он провел большим пальцем по ее нежной щеке, и девушка вздохнула и прильнула к нему теснее. Постепенно ее тело расслабилось, и он почувствовал на своей шее ее ровное, спокойное дыхание и понял, что она уснула.

Некоторое время он держал ее в объятиях, размышляя об их разговоре, пытаясь составить в уме план. Она была права… Дилан походил на парня, который не сдастся, а это означало, что Леви нужно проявить инициативу в поисках засранца, прежде чем тот снова выследит Сару. Это было бы нелегко, учитывая, что информации о парне у него было немного, а комплекс в Фэйрдейле не находился в его юрисдикции как полицейского, но это не помешало бы ему раскопать о ее бывшем все,