Порочный сексуальный полицейский - Эрика Уайлд

Он сократил расстояние между ними и провел ладонями вверх и вниз по ее рукам.

— Ты в порядке? — хрипло спросил он.

— В порядке, — едва слышно ответила она. — Но я думаю, мне пора уходить.

Ему не нужно было спрашивать, куда. Он уже знал ответ: ничего не изменилось, и она вернулась к своему первоначальному плану покинуть город. Ужас сжал его грудь.

Ее глаза наполнились слезами.

— Вот, что происходит с людьми вокруг меня, — прохрипела она. — Кажется, я всегда притягиваю неприятности, а ты такой замечательный парень, ты заслуживаешь девушку, с которой проживешь всю жизнь. Девушку намного лучше меня.

Он чувствовал, как она физически отстраняется от него, уходит. Он обдумал ее слова, увидел в ее глазах тоску, которая противоречила всему, что она только что сказала, и задался вопросом: были ли ее причины уйти от него намного глубже этих оправданий.

Он верил в то, что они могли быть вместе, что могли построить свою совместную жизнь, но раньше она уже обжигалась на обнадеживающих отношениях. Именно ее неспособность верить в то, что она достойна любви, удерживала ее от того, чтобы остаться с ним.

— Я люблю тебя, — сказал Леви без колебаний, потому что, если это признание даст ей повод остаться с ним, в его доме, в его жизни, тогда он выложит перед ней все карты.

Она охнула, в ее глазах читался безошибочный страх.

— Ты не можешь так говорить, — сказала она с болью в голосе.

Он обхватил ее лицо ладонями, чтобы она не отвела от него взгляд.

— Могу и говорю. Меня не волнует твое прошлое, Сара. Меня волнуют только мы и наше будущее.

Сара издала невнятный звук, наполненный сомнениями и отрицанием. Леви охватило отчаяние и собственнические чувства, которые он не мог сдержать. Прямо здесь, прямо сейчас он не хотел ничего скрывать от Сары. Завтра утром у них будет достаточно времени, чтобы развеять ее страхи, потому что он ни за что не позволит ей выйти за эту дверь, даже если ему придется бороться грязно. Этого просто не произойдет.

Запустив пальцы в ее волосы, он приблизился к ее губам и поцеловал, сильно и глубоко, пока она не смягчилась под натиском его губ и языка и не присоединилась к нему с безумной страстью. Она полагала, что это их последний раз вместе, но он, черт возьми, удостоверится, что это только начало.

Сара потянула за подол его рубашки, и он позволил ей снять ее через голову, одновременно раздевая ее. По дороге к спальне остальная их одежда исчезла как по волшебству. Оба были обнажены, когда Леви прижал ее к матрасу, достал презерватив, надел его и устроился между ее раздвинутых бедер.

О прелюдии и веселье речи не шло. Ему нужно заявить права на нее, заклеймить ее, любить ее. Обнажив ее физически, нужно, чтобы она позволила ему обнажить ее эмоционально. Ничего меньшего он бы не принял.

Леви провел головкой члена по ее влажным складкам и вошел ровно настолько, чтобы предупредить ее, что должно сейчас произойти. Первый толчок заставил ее вскрикнуть от удовольствия. На втором эхом раздался ее сладкий, протяжный стон. После этого жар и желание смешались воедино, создав адскую потребность, заставившую обоих обхватить друг друга, пока Леви проникал в нее все глубже и глубже.

Он не удерживал ее. Не сдерживал ее руки. Предоставил ей полную свободу прикасаться к нему, предъявлять свои требования и лишать его защиты, чтобы у нее не было сомнений в том, насколько серьезно он относился к ней. К ним.

Все быстро вышло из-под контроля, и он с не меньшим энтузиазмом приветствовал ее необузданную реакцию. Она крепко обвила ногами его талию и провела пальцами по его позвоночнику, помечая кожу ногтями, судя по болезненным ощущениям. Леви с шипением втянул в себя воздух, когда потребность и страсть переплелись, подталкивая его ближе к краю.

Он запустил все десять пальцев в ее шелковистые локоны и откинул ее голову назад. Ее губы приоткрылись, потемневшие голубые глаза, в которых бушевала буря, впились в него, обнажая ее эмоции и желания.

— Мое место здесь, Сара, — отрывисто сказал он, снова и снова вбиваясь в нее. — Прямо здесь, с тобой. Внутри тебя.

Выражение ее лица обнажило ее уязвимость, включая искренние и честные чувства к нему.

— Да, — прошептала она, одним словом отправляя их в сладкие глубины изысканного удовольствия.

Глава 13

Сара проснулась в уже знакомой позе… прижавшись к Леви, в его крепких объятиях. В комнату через окно начал проникать утренний свет, но она не двинулась с места. Не хотела беспокоить Леви, и ей требовалось время, чтобы обдумать все, что произошло прошлой ночью, теперь, когда ее разум прояснился, а мысли больше не затуманивала паника и страх.

Она не удивилась, что Дилан нашел ее. Больше была шокирована тем, что он оказался достаточно смелым — и достаточно глупым — чтобы попытаться похитить ее прямо с работы. Умом он, конечно, не блистал, и его вчерашние действия доказали это.

Сара не могла отрицать своей благодарности Леви и Мэйсону за то, что они оказались рядом, чтобы разрулить ситуацию и в меру своих возможностей убедиться, что она защищена. Она была в долгу перед ними обоими за то, что они обеспечили ее безопасность, ведь все могло закончиться совсем по-другому.

Беспокоило ли ее то, что Дилан вернется за ней? Отчасти, да, потому что такая возможность существовала всегда, и не было никаких гарантий, что этого не произойдет. Но всю ночь она продолжала задаваться вопросом: каково было бы остаться с Леви, перестать бежать и просто жить счастливо. Стать частью его семьи и, наконец, почувствовать, что она нашла себе место в этой жизни. Она хотела этого больше всего на свете. Она хотела Леви. И он любил ее.

Воспоминание о его эмоциональном признании лишило ее дыхания. Теперь, когда ее не одолевало беспокойство, ее сердце приняло его признание, и она ни на секунду не усомнилась в его искренности. Леви был честным, настоящим мужчиной, который держал свое слово… в чем она убедилась воочию.

Закрыв глаза, она вдохнула его теперь уже знакомый запах и прислушалась к его ровному дыханию. В прошлом ей встречалось много людей, которым она доверяла, но они отвергали и разочаровывали ее. Они давали обещания, которые так и не выполняли, и оставляли ее опустошенной. Это превратилось в повторяющуюся закономерность, в то, что она ожидала и предвкушала. Даже с