Подарок с характером - Ольга Кобзева

я спокойно побрела будто бы в поисках кустиков, но на самом деле выискивая место, где Шахтишш не застрянет при смене ипостаси. Я все еще не могу до конца осознать, что мы с ней теперь одно целое и неосознанно разделяю. Внутренняя я, почувствовав скорую свободу, завозилась, стремясь поскорее выбраться, расправить крылья. В какой-то момент и я уже не могла бы с точностью сказать, кто из нас хотел этого больше. Стоило только представить духоту и тряску экипажа, как я едва сумела сдержать оборот среди толстых стволов, переходя практически на бег.

Впереди заблестел ручей, к нему-то я и стремилась. Несколько широких размашистых шагов и внутренняя сущность буквально вырвалась наружу, озаряя раннее предрассветное утро яркой вспышкой. Успела еще услышать крики стражника, но ответом ему был лишь рык вырвавшейся на волю драконицы.

Первые минуты, буквально оглушенная близостью неба, возможностью снова расправить крылья, Шахтишш взяла надо мной верх, но спустя короткое время послушно отступила в тень. Сейчас, паря в небе на фоне занимающегося рассвета, я наконец-то смогла, пусть и ненадолго, почувствовать нас одним целым. Ее восторг и счастье от желанного полета полностью совпали с моими. Слух обострился, улавливая шум ветра, тихий шаг какого-то дикого зверя. И я непременно напала бы на него, не сумев отличить желание охоты Шахтишш от своего. Только понимание, что нужно лететь в горы, желание как можно скорее увидеть Илшшхирока остановили от этого шага.

Несмотря на ломоту в спине, летела весь световой день, лишь иногда спускаясь, чтобы утолить жажду из лесных ручейков. О еде запрещала себе думать, чтобы не тратить время, ночевать в лесу одной совсем не хотелось.

Дорогу в горы, как ни странно, словно чувствовала. Из неприятного — ближе к ночи в груди появилось очень неприятное ощущение, словно крючок, за который меня тянуло обратно. Уже поздно вечером, совсем выбившись из сил, опустилась на берегу небольшого озера. Прямо передо мной плескалась крупная рыбешка, но сил на то, чтобы ее схватить не осталось. Легла на мокрую землю, прямо над водой, положив морду на скрещенные впереди лапы и закрыла глаза. Посплю часок и полечу дальше, — мысленно пообещала себе, проваливаясь в сон.

…Проснулась от яркого слепящего солнца. С удивлением поняла, что проспала не просто всю ночь, а еще и все утро, судя по успевшему подняться высоко светилу. Жажда мучила так сильно, что я буквально ухнула в озеро, а напившись, вошла в воду поглубже и все же поймала несколько рыбешек, проглотив их целиком, даже не жуя. Голод от этого не унялся, но и вкус сырой рыбы мне не понравился, поэтому развернулась, чтобы выйти из озера.

Развернулась и замерла по шею в воде. На берегу отчетливо виднелись несколько грызолаков. Сначала накатил неконтролируемый страх, воспоминания о прошлой нашей встрече не успели стереться из памяти. Забила крыльями, силясь взлететь прямо из воды. Перед глазами пелена, не позволившая мне сразу понять очевидное — грызолаки на берегу мертвы. Все они лежали в неестественных позах в лужах запекшейся крови, а у одного и вовсе не было головы.

Все еще дрожа от пережитого страха, выбралась из воды, с опаской подходя ближе, рассматривая начавшие коченеть трупы. Значит, пока я спала, кто-то озаботился моей безопасностью. И кто же это был?

Несмотря на голод, желания есть мохнатых хищников не возникло. Осмотрелась по сторонам, чуть более пристально вглядываясь в темнеющий лес, но так никого и не заметила. Сейчас, при свете солнца стало очевидно, что до гор не долетела всего ничего. Собиралась уже покидать негостеприимный берег, как со стороны леса, высоко в небе, заметила молодого самца.

Он уверенно летел в мою сторону. Засмотрелась на мощные крылья, блестящую чешую, отражающую солнечные лучи, длинный хвост, украшенный устрашающим шипом. Самец приближался, не сбавляя скорости.

— Илшшхирок! — не удержалась от крика, радуясь встрече с братом.

— Шахтишш! — раздался ответный рев.

Глава 27

Часть 2

— Льяра Катриша! — ко мне со всех ног неслась Тарья, семилетняя крошка, дочь четы аль Имори. Они в поселении дольше других и все как раз из-за ребенка.

— Не кричи, Тарья, — перехватила девочку и подхватила на руки, кружа вокруг себя. — Что случилось, кнопка? — тронула загорелый носик.

— Льяра Катриша, там яйцо лопается!

— А ты откуда знаешь? — насторожилась я. — В те пещеры никому ходить нельзя.

— Я осторожно, — опустила глазки Тарья. — Мы с Шаррити вместе ходили, ей тоже интересно было очень.

— Идем посмотрим, — спустила девочку на землю и просто взяла за руку.

Мы двинулись в сторону самой низкорасположенной пещеры во всем поселении диаракхорнов. Сейчас там находилось только три яйца. Краем глаза заметила, что за нами на некотором отдалении следует молодая самочка, совсем еще кроха. Шаррити, сразу узнала я. Она давно уже за Тарьей хвостом ходит. Ойля и Пафел аль Имори, родители девочки, конечно, рассчитывали не на такой результат поездки, но что получилось, то получилось. Эти двое, Тарья и Шаррити совершенно точно родственные души. Одни их совместные проказы чего стоят.

Пока шли, с чего-то накатили воспоминания. Я в поселении Диаркхорн уже почти год. За это время много чего произошло. Поселок, конечно, увеличился, но мы сумели сохранить местную самобытность, не позволив поселку разрастись слишком сильно.

Не все те, кого присылает Свейлон способны понять душу диаракхорна. Только один из десяти проходит слияние. Как ни странно, но женщинам и молодым девушкам проще. У них нет неуемной гордыни, присущей обеспеченным, приближенным к правителю мужчинам. К слову, ни один диари, кроме Рошара и Эвандера, слияния так и не прошел. Пафел аль Имори — последний диари, присланный светлейшим. Он попытался сблизиться с молодым самцом диаракхорна — Ршессом, но из этого так ничего и не вышло. А вот дочь Пафела, Тарья, незаметно для родителей подружилась с Шаррити, молодой самочкой, так что аль Имори ждут прилета повелителя, который проведет обряд слияния.

За прошедший год только двадцать диаракхорнов из огромной стаи сумели найти своего человека, сумели найти того, кто разделил бы с ними небо и землю, кто стал бы с ними одним целым. И, к сожалению, случился один трагический случай, в самом начале моего пребывания в поселке. Случай, заставивший пристальнее приглядываться к образовывающимся парам.

Молодой диари аль Ларии, Валенс, брат бывшей, а может и не бывшей, фаворитки Свейлона Эжении и сын одного из советников светлейшего — Артула аль Ларии прибыл в горы, совершенно уверенный в себе, в том, что сможет покорить гордого ящера. Да-да, он так и говорил — покорить.