Наследник для императора-дракона. Право первой ночи - Екатерина Гераскина

Именно поэтому я не могу позволить, чтобы новая гражданская война расцвела на почве крови.

Империя уже заплатила слишком высокую цену, чтобы снова утонуть в собственной крови.

Справа от меня встал Кайден — сильнейший дракон Ледяного клана. Его аура холодила даже воздух; иней расползался по камню под ногами, и спускался с башни.

Слева — Харальд и его сыновья — фениксы. Живое пламя в человеческом облике. Их глаза светились золотом, а от тел поднимался жар, искажая пространство.

— Пора, — произнёс я тихо.

— Начнём же… — отозвался Харальд, и в его голосе не было ни тени сомнения.

Я позволил зверю выйти.

Глава 41

Кости хрустнули. Плоть рвалась и перестраивалась. Магия взревела, подчиняясь древнему зову крови. Я начал оборот — медленно, не скрываясь. Дикий виверн поднимался из меня, разрывая человеческую оболочку, расправляя чудовищные крылья.

У меня была всего одна пара конечностей, где крылья срослись с передними лапами, а тело вытянутое, хищное и стремительное, созданное не для величественного полёта, а для убийственного рывка и удара с воздуха.

Длинный, гибкий, змеиный хвост рассек пространство.

Предатели Империи — те, кто поддерживал геноцид моего отца и веками уничтожал полукровок; те, кто жировал за счёт Империи; те, кто приложил руку к тому, чтобы уничтожить целый клан Огня, в угоду желанию завладеть их ресурсами — все они стояли здесь.

Мечтали вернуть былой порядок.

Тень от моих крыльев упала на двор — густая, давящая, как приговор. Кто-то закричал. Кто-то уронил оружие. Кто-то, наконец, понял, что ни в ловушке.

С башен сорвались вниз фениксы — огненные кометы, оставляющие за собой хвосты искр. За ними — ледяной дракон Кайдена, бело-синий, смертельно спокойный. Удар за ударом. Пламя и лёд сплетались, не мешая друг другу, а дополняя.

Внизу начался ад.

Сначала — крики. Потом — визг. Паника накрыла их волной. Те, кто пытался оборачиваться, делали только хуже: теснота, страх, неготовность — они калечили сами себя, ломали крылья, давили соседей, топтали упавших.

Они убивали себя быстрее, чем мы.

Я ударил молнией — не в толпу, а в землю перед ними. Разряд разорвал камень, заставив их отпрянуть, сбиться, рухнуть в кучу. Ветер взвыл, подхватывая крики, но купол не выпускал ни звука наружу.

Я смотрел сверху — холодно, отстранённо. Я ведь больше зверь, чем человек. И если бы не моя названая сестра Аннабель, от меня как от человека не осталось бы ничего.

Впрочем, у нас было всё взаимно. Мы друг друга делали людьми.

Мои крылья, лапы, клыки калечили драконов. Те, кто смог взлететь, впивались в мое тело, рвали мою плоть.

Но я защищал своё. Мир во всём мире. Империю, в которой будет жить моя пара, мои дети, моя семья, мои друзья, мои подданные.

Я был злее. Не обращал внимания ни на раны, ни на боль.

Запах крови бил в ноздри, лип к языку, смешивался с гарью, с палёной плотью, с озоном моей грозы. Воздух был густым, тяжёлым — его приходилось разрывать грудью, втягивать рывками, как воду. Под крыльями — хаос. Крики. Лязг. Хруст костей, когда лапы смыкались.

Кровь попадала в пасть — солёная, горячая, с привкусом паники. Я глотал её.

Молнии били в камень. Фениксы падали с неба огненными стрелами, и там, где они касались земли, ничего не оставалось. Только пепел.

Я опустился ниже, тяжело, ломая камень когтями, и уже там, на грани, позволил зверю отступить.

Боль пришла следом.

Сразу. Вся. В боку жгло, по лицу текла кровь, срывалось дыхание. Я едва удержал равновесие, когда оборот пошёл вспять. Кости ломались обратно — медленно, мучительно. Кожа горела, словно её снова сдирали заживо.

Я упал на колено посреди двора.

Камень был тёплым. Я едва смог, но всё же поднялся. Медленно. С усилием. С рыком, который уже не был звериным — человеческим.

Я воздел руки к небу.

Фениксы обратились и встали позади меня. Кайден тоже обратился. Его лицо рассекала глубокая рана. Мы все едва стояли на ногах.

Я рванул магический купол, как ткань. Разорвал его надвое.

Ветер хлынул мгновенно — бешеный, яростный, живой. Он подхватил пепел, прах, остатки знамен и унёс всё в небо.

Двор опустел.

Никаких следов.

— Это конец? — едва прохрипел Кайден.

Я покачал головой. Скривился в оскале и злости. Всегда кто-то будет недоволен моей властью.

— Это заставит других недовольных притихнуть на время. Надеюсь, на пару-тройку лет. Теперь можно сосредоточиться на демонах.

— Керран не простит, что пропустил такое сражение, — устало хмыкнул Кайден.

Я повернулся к нему лицом.

— Он охраняет моё сокровище.

— Когда ты уходишь?

— Не уверен, что смогу призвать магию сразу. Придётся ждать ночи.

Он подошёл ко мне и крепко обнял, сжав за предплечье.

То же самое я сделал с Харальдом и его сыновьями.

— Мы присмотрим за дворцом, — Кайден кивнул. — Как мы и договаривались, я временно возьму управление на себя. Разберусь с предателями в стенах дворца.

— Женщин в Монастырь на Каменной Гряде. Мужчин в казематы.

— Понял.

— Благодарю, — коротко ответил я. — Мне нужно идти за Ассоль…

— Сначала к целителям, Эрэйн, — осуждающе покачал головой Кайден.

Пришлось сдаться. Иначе я рисковал не добраться до истинной.

Только вот к вечеру пришло сообщение от Аннабель — и то, что я узнал, заставило кровь в жилах застыть.

Глава 42

Ассоль

Поздно вечером мы достигли последнего тракта — места, где останавливались купцы, ремесленники, просто путешественники. Я была так измотана дорогой, что даже не помнила, когда именно Армус закончил очередное восстановление.

Последние дни были ужасно тяжёлыми. Силы покидали меня всё быстрее. Еда почти не задерживалась во мне. У меня не было даже сил на то, чтобы подумать об истинном, о его свадьбе, о приказе убрать Каллисту и Кайдена. Вообще не о чем.

Я с трудом встала, осторожно, преодолевая тошноту и головокружение, подошла к зеркалу и посмотрела на себя.

Щёки впали. Глаза стали ещё больше. Рыжие волосы потускнели, потеряли былую яркость. Я поправила ночную рубашку — она стала велика и сползла с худого плеча. Ключицы казались болезненно острыми.

Мне было страшно от самой себя.

Я понимала, что так нельзя. Что я должна есть. Что я беременна, в конце концов. Но каждый раз, заставляя себя поесть, я вскоре оказывалась в кустах.

Керран говорил, что осталось немного. Буквально вчера, во время обеда на