Наследник для императора-дракона. Право первой ночи - Екатерина Гераскина

Я наклонился. Наши губы почти соприкоснулись, но я не коснулся их.

Она вся вздрогнула о нетерпения.

— Поцелуй же меня скорее, мой император, — выдохнула она, почти простонав, пальцами вцепившись в ткань моего камзола.

Я усмехнулся едва заметно, так, чтобы это увидела только она.

— Жду не дождусь нашей ночи, — произнёс я тихо, ровно, с тем самым холодным обещанием, от которого у неё перехватило дыхание.

Глава 38

Раздался вскрик — короткий, срывающийся, полный телесного удовольствия.

Тело на моей кровати выгнулось дугой, чёрные волосы Ирилы разметались по подушке. Прозрачная ткань ночного платья задралась, обнажив колени. Она тяжело дышала, глаза были закрыты — казалось, сознание ускользнуло от неё, растворилось в ощущениях.

Отвернулся о кровати. Я сидел в кресле напротив.

— Кира, — произнёс я ровно, — ты уверена, что правильно меня поняла?

Кира стояла у окна, в нескольких шагах от кровати. Плотный плащ скрывал её фигурку, глубокий капюшон — лицо. Из-под него выбивались длинные седые пряди, а ведь ей всего девятнадцать.

И раньше ее волосы были черны как уголь, породу нашего отца не стереть.

Только вот быть дважды проданной матерью замуж за стариков — это не проходит бесследно. Моя сестра уже к своим годам дважды вдова.

Её ломали. Медленно, методично, без шанса на выбор. Из девочки сделали удобную жертву, разменную монету, молчаливую тень.

Но я постараюсь всё исправить.

— Всё правильно, — процедила она, как волчонок. — … я поняла.

А я устало вздохнул и покачал головой.

— Чувствую, обо мне будут слагать легенды. Первая брачная ночь, и супруга за полминуты теряет связь с реальностью. Даже не знаю, чему радоваться больше: тому, насколько я искусен в женских ласках, или тому, насколько быстр в своих мужских делах. Скорострел, бездна меня раздери… — тяжело выдохнул я, а потом не удержался и рассмеялся.

— По крайней мере, — сухо ответила Кира, — она этого не забудет.

Я подошёл к сестре, сдёрнул капюшон, за которым она пряталась и обнял. Она тут же попыталась натянуть его обратно.

— Спасибо, змейка, — сказал я тише.

— Я не змейка, — глухо ответила сестра. — И не ящерка.

— Ну… ящерка у меня уже есть. Значит, ты у меня змейка.

Воспоминание об Ассоль неожиданно согрело сердце. Я улыбнулся — по-настоящему, мягко. Оставил поцелуй на макушке в седых волосах сестры.

— Ты у меня самая красивая и самая талантливая змейка.

Она покачала головой, не соглашаясь.

— Я помогу тебе, Кира. Слышишь? Больше никто и никогда тебя не тронет. А если тронет — я оторву ему голову.

— Я ничего не хочу, — прошептала она. — Хочу только одного: чтобы меня никто не трогал.

— А я хочу для тебя женского счастья, моя маленькая. Прости, что так поздно узнал о тебе.

Она всхлипнула. Я стал гладить её по голове медленно, успокаивающе.

— Жаль, что такого дара, как у тебя, нет у меня. Я бы помог тебе все забыть.

Она снова заплакала, уже тише. Я гладил её по голове, пока дыхание не выровнялось и она не затихла.

Я поцеловал её в лоб. Большими пальцами вытер слёзы. Надел на неё капюшон.

— Ты у меня красавица.

— Эрэйн…

— Это правда. — Я коснулся её губ пальцем, останавливая возражения, и тут же перешёл к делу. — Мне нужно, чтобы ты вложила Ириле в голову одну мысль: что она забеременела от меня. Что плод прижился. Что ему ничего не угрожает.

Кира медленно кивнула.

— Это лучше оставить на потом. Подобные задания слишком выматывают.

— Конечно. Я провожу тебя.

Я помог ей скрыться через тайный проход. Тонкая, почти невесомая фигура растворилась в темноте.

Я пообещал себе, что позже вернусь к этому вопросу. Девятнадцатилетняя девчонка с таким даром… судьба была к ней жестока раньше времени.

Я снова взглянул на кровать. Ирила безмятежно спала.

Колесо, которое я запустил, уже начало вращаться.

Я вышел из спальни.

Тайным ходом спустился в подземелье на два этажа вниз. Отпер решётчатую дверь. Круглое помещение освещали магические светильники под потолком. В комнате был дубовый стол, стеллажи с книгами до самого свода, кресло и кровать.

Стоило двери скрипнуть, как на кровати зашевелились.

Я сел в кресло напротив. Некоторое время мы молчали.

— Зачем пожаловал, ублюдок? — прохрипел мой драгоценный отец.

— Я сегодня женился.

Он усмехнулся криво.

— Надеюсь, она тебя и убьёт, как только забеременеет.

— Очень на это рассчитываю, отец, — ответил я спокойно. — Молюсь всем богам, чтобы именно эта мысль возникла в голове моей супруги.

Он стал ещё мрачнее.

— Сколько ты собираешься держать меня здесь?

— А ты куда-то торопишься? — холодно отозвался я. — Для подданных ты мёртв. Таким и останешься.

— Когда мои сторонники узнают, что я жив, — прошипел он, — твоя смерть будет долгой.

— Я как раз работаю над тем, чтобы этого не произошло.

Я усмехнулся.

— Забавно, отец. Ты, проповедник чистоты крови, уничтожал полукровок… но предпочитал женщин весьма сомнительной природы. Не дракониц. Зачем?

Он расхохотался — хрипло, мрачно.

— Потому что такие, как ты, должны служить Империи. Но я никогда не считал вас достойными. Вам место в ошейниках. Вы — животные. Вы — ресурсы.

— И к чему тебя привело это убеждение? Ты теперь заперт здесь без права выйти. Вечный пленник.

— Ублюдок! — зло процедил отец, черноволосый, крепкий, и только глубокие морщины в уголках глаз выдавали его возраст. — Тебе просто повезло.

— Нет. Мне не повезло, как бы мне ни было противно это признавать. Но кровь — не вода. Ты слишком старался создать оружие для убийств — и сделал его из меня. Только вот сам испугался той мощи, что была во мне, и решил избавиться: выбросил в лес, надеясь, что я подохну. А я — не умер. Более того, я отобрал у тебя твою Империю.

— Рано или поздно я выйду отсюда. Не мои сторонники — так демоны выпустят меня, когда дойдут до столицы.

— С этим я бы поспорил, отец. И даже если ты выйдешь отсюда — ты не узнаешь Империю.

— Что ты сделал?! — заорал он.

— То, на что у тебя никогда не хватило бы духу. Перемешиваю кровь и даю дорогу полукровкам.

А потом я вышел из его комнаты. Замкнул магический контур.

Дверь задрожала от ударов, криков и проклятий.

Я поднимался по лестнице вверх, не оглядываясь.

Дошёл до своего кабинета в покоях. Проверил артефакт связи, который совершенно случайно изобрела одна очень талантливая артефактор. Открыл крышку — письма не было.

А я изматывал себя, не мог ни о чём думать.

Достал