Успокоительный сбор. Мелиса для хитрого лиса - Екатерина Мордвинцева

— Ты не отвечаешь, — сказал он.

— Потому что нет ответа, — сказала я.

— Он есть всегда, — возразил Влад. — Просто иногда его страшно произносить.

— Ты знаешь, что я чувствую? — спросила я.

— Знаю, — ответил он. — Потому что чувствую то же самое.

Он убрал руку, встал, прошёлся по кабинету. Остановился у окна, глядя в чёрное стекло.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, — сказал он. — Но не имею права тебя держать. Я дал слово, что отпущу после того, как разберусь с Климом. И я сдержу слово.

— Ты сдерживаешь все слова? — спросила я.

— Все, — ответил он. — Кроме одного. Я сказал, что не умею любить. Это была неправда. Просто я боялся признаться, что умею. И боюсь до сих пор.

Я встала, подошла к нему. Мы стояли у окна, и в темноте я видела его отражение — бледное, с острыми скулами, с серыми глазами, которые смотрели на меня из стекла.

— Я не хочу твоей любви, — сказала я. — Она слишком тяжёлая. Она с татуировками, с пистолетами, с контрабандой и поддельными документами. Я не потяну.

— Потянет, — сказал он. — Ты — феникс. Ты из пепла восстаёшь. Ты выдержишь всё.

— Ты меня идеализируешь, — ответила я.

— А ты меня демонизируешь, — ответил он.

Это был спор, в котором не было победителей. Мы стояли у окна, разделённые воздухом, но чувствовали друг друга через это стекло, через эту ночь, через всё, что было между нами.

— Иди спать, — сказал Влад. — Завтра важный день.

— Ты тоже иди, — сказала я.

— Я посижу ещё. Бессонница.

— Ты говорил, что спишь, когда я рядом, — вспомнила я.

— Говорил.

— Тогда ложись на пол в моей комнате. Как в прошлый раз.

Он обернулся, посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно, — сказала я. — Только без пистолетов.

— Договорились.

Мы поднялись в мою комнату. Я легла на кровать, он — на пол, подстелив плед. Я бросила ему подушку — ту самую, на которой спала, потому что другой не было.

— Спокойной ночи, Влад.

— Спокойной ночи, Алиса.

Я закрыла глаза и долго слушала его дыхание. Оно было ровным, глубоким. Мне показалось, что он спит — впервые за много дней.

Я тоже уснула. И мне снился консерваторский зал, огромный рояль «Steinway», и мои пальцы, бегущие по клавишам. Я играла Шопена, и в зале не было ни души — только он, Влад, сидящий в последнем ряду и слушающий.

Я играла для него.

Проснулась я оттого, что кто-то гладил меня по волосам. Нежно, осторожно, как будто боясь разбудить. Я не открывала глаза — хотела наслаждаться этим прикосновением ещё немного.

— Ты не спишь, — сказал Влад тихо.

— Уже нет, — ответила я, открывая глаза.

Было утро. Солнце только начинало золотить занавески. Влад сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и смотрел на меня. Его рука лежала на краю кровати, касаясь моих волос.

— Вставай, — сказал он. — Сегодня мы уничтожим Клима.

Я встала. Умылась, оделась, спустилась на кухню. Марина уже готовила завтрак — овсянку, яйца пашот, тосты с авокадо. Всё, как всегда.

Но этот день не был «как всегда».

Влад уехал в девять утра — с документами, с ноутбуком, с флешкой, на которой были скопированы все подделки. Я осталась ждать.

Часы тянулись медленно. Я перемыла посуду три раза, протёрла пыль во всех комнатах, переставила книги в кабинете по алфавиту (Влад не запрещал, но я знала, что он заметит). В четыре часа дня зазвонил стационарный телефон — редкость в этом доме, я даже не знала, что он работает.

— Алиса, — голос Влада был спокойным, даже весёлым. — Всё получилось. Клим в камере предварительного заключения. Его взяли час назад.

Я выдохнула. Воздух вышел из лёгких со свистом, и я поняла, что всё это время не дышала.

— А ты? — спросила я. — Ты в порядке?

— Лучше, чем когда-либо, — ответил он. — Буду к ужину. Приготовь что-нибудь праздничное.

Он повесил трубку.

Я стояла посреди гостиной с телефоном в руке и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое, огромное, светлое. Мы сделали это. Вместе. Я — филолог-недоучка, официантка, должница — помогла уничтожить человека, который хотел убить нас обоих.

Марина вошла с кухни, увидела моё лицо.

— Всё хорошо? — спросила она.

— Всё хорошо, — ответила я.

— Тогда идите отдохните, — сказала она. — К ужину приготовлю сама. Вы сегодня заслужили выходной.

Я поднялась к себе, легла на кровать и долго смотрела в потолок.

«После всего… ты вернёшься в свою старую жизнь?»

Вопрос Влада всё ещё звенел в ушах. Я не ответила тогда. Не ответила и сейчас.

Потому что моя старая жизнь закончилась в тот момент, когда я села за руль Фрица в дождливый сентябрьский вечер. А новая только начиналась — и в этой новой жизни было место и криминалу, и опасности, и этому мужчине с его холодными глазами и тёплыми ладонями.

Я не знала, что выберу. Но знала, что выбирать придётся.

И скоро.

Глава 13

День, когда рухнул мир Клима, начался для меня с чашки мелиссы и пустоты в груди.

Я проснулась рано, ещё затемно, и долго лежала, глядя в потолок. Влад ночевал в своей спальне — впервые за несколько дней. После того как мы подделали документы, он стал другим: отстранённым, сосредоточенным, как перед прыжком в пропасть. Мы почти не разговаривали — только короткие фразы за завтраком и ужином. Он не ложился на полу в моей комнате, не гладил меня по волосам, не задал больше тот вопрос, на который я не ответила.

«После всего… ты вернёшься в свою старую жизнь?»

Я думала об этом каждую ночь. И каждую ночь ответ ускользал, как вода сквозь пальцы.

В полдень за домом заурчали моторы — не обычные внедорожники, а другие, с опознавательными знаками. Я выглянула в окно и увидела полицейские машины. Не две, не три — целый кортеж, с мигалками, с людьми в бронежилетах, с автоматами наперевес.

Марина вошла на кухню бледная.

— Не выходите из дома, — сказала она. — Это не по нашу душу. Глеб позвонил — берут Клима.

Я стояла у окна и смотрела, как полицейские оцепляют территорию за воротами — не нашего дома, а того, что в трёх километрах отсюда, где у Клима была база. Вертолёт пролетел над лесом, низко, оглушительно. Где-то там, за деревьями, разыгрывалась последняя сцена криминальной драмы.

Я не знала, что чувствовать. Клим был врагом — жестоким, опасным, готовым убить меня и продать