Хозяйка приюта упрямых чудес - Елена Амеличева

- Даже по имени слышно, что дрянь.

- Справедливо, - отозвался ворон.

- Вы с ней знакомы? - спросила я.

- К несчастью, да, - сказал магистр. - Она из тех, кто умеет улыбаться, пока подписывает бумагу о вашем изъятии в пользу государства.

- Какая милая женщина, - процедила я.

- Вы даже не представляете насколько.

В дверь постучали уже не кулаком, а чем-то металлическим.

Тонко.

Властно.

Долго.

- Я теряю терпение! - донесся женский голос. - И это никогда не идет на пользу тем, кто внутри!

- Как жаль, - буркнул Лисфей. - А я-то надеялся на доброе знакомство.

Дети притихли.

Даже Фисташ, что уже само по себе было тревожным признаком.

Маркиз посмотрел на меня.

Потом на разбитое окно.

На пепел серой твари.

На магический круг.

На детей с метками.

- Нам нужно решить сейчас, кого впускать, а кого нет.

- В идеале никого, - сказала я.

- Поддерживаю, - кивнул Клаус. - Можно я просто укушу власть за сапог?

- Позже, - попросила я.

Северье потер переносицу.

- Если не открыть Рейн, она войдет силой.

С приказом.

Свидетелями.

И, возможно, прямо через дворцовый мандат.

- А если открыть? - спросил маркиз.

- Тогда она войдет с улыбкой.

Что в ее случае опаснее.

Я скрестила руки на груди.

- Прекрасно.

Значит, открываем не ей, а вам.

- В каком смысле? - не понял магистр.

- В прямом.

Официально дом впускает представителя Магистрата Особых Дел Армана Северье, который прибыл для защиты детей и урегулирования угрозы.

А всех остальных - только по его слову и под моим надзором.

Он моргнул.

- Это... неплохо.

- Я знаю.

- Очень неплохо, - признал маркиз.

Я невольно вскинула подбородок.

- Благодарю.

Иногда у меня в голове не только язвительность.

- Я заметил.

Опять этот его тон.

Вот честное слово, если он и дальше будет смотреть так, мне придется официально запретить ему улыбаться без предупреждения.

Северье, к счастью, вернул всех к делу.

- Сработать может.

Но только если дом признает право допуска за хозяйкой.

Все опять уставились на меня.

- Что?

- Говорите дому, - пояснил Лисфей. - Он же вас теперь слушает.

- Ну конечно.

Прямо обожаю быть единственной женщиной, через которую проходит вся недвижимость.

- Это звучит двусмысленно, - заметил Тео.

- Тео! - возмутилась я.

- Что? Я уже почти взрослый и иногда понимаю подтекст.

Маркиз прикрыл глаза.

- Я больше не могу воспитывать его в таких условиях.

- Поздно, - шепнула я. - Дом уже все испортил.

В дверь снова ударили.

- Последнее предупреждение!

Я глубоко вдохнула.

Подошла к камину.

Положила ладонь на каменную полку.

Дом отозвался почти сразу.

Теплом.

Тонким внутренним звоном.

Тревогой в балках.

"Впусти Армана Северье, - мысленно попросила я. - И никого больше без моего разрешения."

На секунду мне показалось, что это нелепо.

Потом входная дверь в холле тихо щелкнула сама.

- О, - сказала я.

- О, - согласился магистр. - Очень впечатляюще. Завидую, но по-доброму.

- Идите уже, пока я не решила передумать.

Он направился к двери.

Потом обернулся.

- А вы?

Я посмотрела на детей.

На маркиза.

На круг.

На разбитое окно.

- А я буду там, где мои дети.

Слова вырвались сами.

Но я не пожалела ни на миг.

Потому что Тео выпрямился.

Агнесса просияла.

Ной впервые за это утро посмотрел на меня не сквозь страх, а прямо.

А маркиз...

маркиз смотрел так, будто хотел снова меня поцеловать прямо сейчас.

Перед всеми.

Перед короной.

Перед Магистратом.

И, если честно, я была бы не против.

Совсем не против.

Но, увы, в этот раз нас спасли обстоятельства.

Потому что едва Северье открыл дверь в холл, как оттуда донесся женский голос, ледяной до хруста:

- Арман.

Какое разочарование.

Я-то надеялась, что в этом балагане увижу хотя бы одного разумного человека.

Глава 42 Леди Октавия Рейн и другие стихийные бедствия

Если голос человека способен вызывать желание немедленно закрыть окна, запереть серебро и проверить, не написано ли у вас на лбу "жертва", то это голос леди Октавии Рейн.

Я увидела ее через открытую дверь в гостиную.

Высокая.

Очень прямая.

В темно-синем дорожном платье, сидящем безупречно, как обвинение.

Светлые волосы убраны так гладко, будто даже ветер побоялся к ним прикасаться.

Лицо красивое.

Холодное.

И слишком собранное для рассвета после ночной осады.

Рядом с ней маячили двое людей в форме внутреннего надзора.

А за ними, чуть дальше, замерли еще несколько всадников.

Она остановилась на пороге холла и окинула взглядом все сразу:

- пепел у окна,

- перевернутую мебель,

- Северье,

- маркиза,

- меня,

- детей,

- фамильяров,

- и, кажется, сам воздух.

- Как мило, - произнесла она. - Я вижу, вы все уже устроились.

Я сразу ее не полюбила.

Совсем.

Без остатка.

- Простите, что без приглашения, - отозвалась я сладко. - Мы не успели приготовить табличку "опасно для самоуверенных женщин".

Маркиз кашлянул.

Тео хрюкнул.

Даже Северье, кажется, едва заметно содрогнулся от желания рассмеяться и не сметь.

Леди Рейн перевела взгляд на меня.

- А вы, надо полагать, новая хозяйка.

Поразительно юная.

И, как видно, плохо обученная вежливости.

- А вы, надо полагать, та самая советница, которую все боятся больше официальных бумаг.

Поразительно гладкая.

И, как видно, плохо обученная теплу.

В гостиной повисла дивная тишина.

Соломея, стоявшая за моей спиной, одобрительно засопела.

Леди Рейн слегка прищурилась.

- Арман, - сказала она, не отрывая от меня взгляда. - Вы уверены, что это та женщина, которой позволено распоряжаться редким магическим объектом класса приюта?

- Во-первых, приют уже активирован и не спрашивает наших мнений.

Во-вторых, да.

В-третьих, не называйте детей "объектом" в ее присутствии, если не хотите, чтобы вас выставили отсюда сковородкой.

Леди Рейн впервые заметила Соломею.

Посмотрела.

Поняла, что он не шутит.

- Пленительно, - процедила она. - Домашний бунт в сельской декорации.

- Мы старались, - сказала я.

Она шагнула в гостиную.

Дом не вспыхнул.

Значит, Северье все-таки дал ей допуск.

Жаль.

Очень жаль.

- Я прибыла, - объявила леди Рейн, - по распоряжению королевской канцелярии.

После всплеска золотого купола над частным имением, где предположительно укрываются дети с неучтенной магической меткой и неизвестное число бесхозных фамильяров.

- "Бесхозных"? - оскорбился Фисташ. -