Хозяйка приюта упрямых чудес - Елена Амеличева

И не ломайте.

Пока.

- Звучит интригующе, - буркнула я.

- Звучит как "если сломаете не вовремя, получите маленький взрыв и большую дыру в местности".

- Еще интереснее.

Маркиз шагнул ближе к Северье.

- Говорите четко. Что вы предлагаете?

- Возвращаемся в дом.

Укрепляем внутренний контур.

Сажаем детей в сердце приюта.

Используем кольцо как приманку.

Ждем, пока Ронкс попробует завершить канал.

Ловим его на этом.

Я уставилась на него.

- Вы всегда так спокойно предлагаете людям стать наживкой?

- Только когда у меня мало времени, а альтернатива хуже.

- А хуже что?

- Он уйдет с ребенком и частью связки дома.

После этого вы не удержите приют.

Дети потеряют защиту.

И все, кто уже пришел под эту крышу, станут доступны снаружи.

Повисла тишина.

Даже птицы в саду заткнулись.

Даже ветер перестал шуметь в листве.

- Значит, выбора нет, - тихо сказал маркиз.

- Есть, - возразил Северье. - Но он вам не понравится.

- Вы удивительно похожи в этом на кота, - буркнула я.

- У вас есть кот?

- Лучше не спрашивайте.

Магистр, к счастью, не спросил.

Вместо этого посмотрел на меня очень внимательно.

- Леди Бомон, дом слушает вас, верно?

- К сожалению, да.

- Тогда вам придется держать центр.

- А ему? - я кивнула на маркиза.

- Ему - держать вас.

В беседке стало тихо.

Очень.

Я почувствовала, как щеки предательски нагрелись.

Маркиз, кажется, тоже услышал в этих словах больше, чем следовало.

Северье устало потер переносицу.

- Господи. Только не говорите мне, что я прервал признание.

Никогда в жизни мне еще не хотелось одновременно:

- провалиться сквозь землю,

- задушить официальное лицо,

- и сбежать в монастырь.

- Вы невыносимы, - процедила я.

- Поверьте, после трех бессонных суток я и себе не нравлюсь. Идемте.

Маркиз повернулся ко мне.

И вот что ужасно - никакого спасения во взгляде его не было.

Только понимание.

Теплое, тихое, совершенно неуместное понимание.

- Потом, - сказал он так тихо, что услышала только я.

И я кивнула.

Потому что иначе бы точно не выдержала.

А потом мы побежали обратно к дому.

Все втроем.

И я понимала только одно:

если переживу это утро, уже не смогу сделать вид, будто ничего не случилось.

Глава 37 Сердце приюта, дети в круге и одна очень упрямая надежда

Возвращаться в дом, зная, что теперь он не только дом, но и приманка, и крепость, и почти живое существо, было странно.

Будто бежишь не в укрытие, а в большое сердце, которое пока еще держится, но уже бьется слишком быстро.

Едва мы влетели в холл, навстречу нам выскочил Булка и с таким отчаянным счастьем врезался в мои юбки, что я чуть не упала.

- Все живы? - тут же спросила я.

- Пока да, - ответил Лисфей сверху.

Разумеется, он уже сидел на перилах и выглядел так, будто лично инспектировал катастрофу.

- Это был не ответ.

- Это был самый честный ответ за ночь.

Соломея выглянула из гостиной и, увидев нас втроем, сначала побледнела при виде незнакомца, потом заметила жетон Магистрата, потом кольцо в моей руке, потом лицо маркиза и, кажется, решила, что лучше пока вообще ничему не удивляться.

- Вы с инспектором?

- Длинная история, - ответила я. - Где дети?

- Там. Никто не спит. Даже те, кто делает вид.

Малая гостиная превратилась в нечто среднее между убежищем, детской и штабом осады. Подушки, одеяла, чашки с теплым молоком, недоеденные булочки, Фисташ, возмущенно сидящий на спинке дивана, и Клаус, сторожащий камин с таким видом, будто лично готов укусить любое зло за ногу.

Дети были здесь все.

Слава богу.

Все.

Увидев нас, Агнесса вскочила первой.

Потом Тео.

Ной просто смотрел.

Тихо.

Слишком тихо.

Я опустилась перед ними на колени.

- Слушайте меня внимательно.

Сейчас будет много взрослых разговоров.

Но главное одно - никто вас не заберет.

Понятно?

Лина сразу потянулась ко мне.

Я взяла ее за ладошку.

- А если захотят? - спросил Леви.

- Тогда пожалеют, - буркнул Булка.

Точнее, конечно, не Булка, а Фисташ за него, но в такой обстановке это уже не имело значения.

Северье, к моему удивлению, не стал строить из себя грозного чиновника. Он присел на корточки так, чтобы быть с детьми на одном уровне, и сказал очень просто:

- Меня зовут Арман.

Я пришел не за вами.

Я пришел, чтобы тот, кто охотится за вами, больше не смог этого сделать.

Ной смотрел на него долго.

Потом спросил:

- Вы врете?

Я, признаться, тоже хотела услышать ответ.

Северье не дрогнул.

- Иногда - да.

Сейчас - нет.

Вот после этого я поверила ему еще немного.

Тео прищурился.

- А доказать можете?

- Могу.

Если бы я пришел за вами, я бы уже попытался забрать кольцо у леди Клариссы, вывести детей из дома и нацепить на маркиза ограничитель за вмешательство в следствие.

Маркиз мрачно кивнул.

- Все верно.

- А я этого не делаю, - закончил магистр.

Тео подумал.

Потом тоже кивнул.

- Ладно.

Но я все равно слежу.

- И правильно, - серьезно ответил Северье.

Ах вот оно что.

Он умеет разговаривать с детьми не как с мебелью.

Полезное качество. Редкое.

Маркиз между тем уже двигал мебель.

Да, вот так просто. Взял кресло и переставил к центру комнаты.

- Что вы делаете? - спросила я.

- Сердце приюта должно быть здесь, - ответил за него Северье. - До полудня все узлы дома нужно стянуть в одно место.

- Объясните по-человечески.

- Все, кого признал дом, должны сидеть в одном защищенном контуре.

Вы в центре.

Дети вокруг.

Фамильяры по границе.

И, желательно, тот, с кем источник вас связал.

Он сказал это так буднично, будто речь идет не о моей личной катастрофе, а о расстановке стульев на празднике урожая.

Я резко повернулась к нему.

- Простите?

- Леди Бомон, сейчас не время смущаться заранее.

- А когда оно будет, по-вашему?

- Если переживем полдень, можете смущаться сколько угодно.

- Очень великодушно.

Маркиз поставил второе кресло и тихо сказал, не глядя на меня:

- Он прав.

Ну конечно.

Разумеется.

Как же иначе.

- Вы хотя бы можете перестать быть разумными вдвоем? - пробормотала я.

- Не обещаю, - сухо