Хозяйка приюта упрямых чудес - Елена Амеличева

Только теперь, в сером предутреннем свете, я заметила, что рукав его рубашки обожжен, а по запястью, там, где ударила сеть, темнеет почти черная полоска.

- Эдгар.

- Что?

- Вы ранены.

- Потом.

- Нет, не потом.

- Кларисса...

- Не смейте!

Он замолчал.

Я шагнула ближе.

Сама схватила его за руку.

Осторожно отвернула ткань.

Кожа под ней была воспаленной, неровной, будто свет сети обжег не только снаружи. У меня внутри все оборвалось в какой-то острой, беспомощной нежности.

- Господи...

- Я жив.

- Пока я этого и добиваюсь.

- Очень обнадеживает формулировка.

- Помолчите.

Он, разумеется, не послушался.

- Если вы сейчас расплачетесь, я не переживу такого потрясения.

Я подняла голову так резко, что чуть не стукнулась с ним лбом.

- Я не плачу.

- У вас глаза блестят.

- Это злость.

- На меня?

- На вас в первую очередь.

Он чуть улыбнулся.

И вот это было уже совсем невыносимо.

Потому что мужчина не должен так смотреть на женщину после того, как полез ради нее в магическую ловушку.

Это нечестная игра.

- Вы сказали "простите", - прошептала я. - Перед тем как шагнуть в сеть.

- Сказал.

- Ненавижу, когда вы так делаете.

- Как?

- Решаете за двоих.

Берете удар на себя.

Прощаетесь заранее.

Он молчал.

Слишком долго.

Потом тихо произнес:

- А вы бы предпочли, чтобы пострадали вы?

- Я бы предпочла, чтобы вы не вели себя так, будто ваша жизнь принадлежит всем, кроме вас!

Он вздрогнул.

Почти незаметно.

Но я увидела.

И внезапно поняла, что попала в какую-то старую его боль. Очень старую. Очень глубокую.

- Эдгар...

- Не надо, - сказал он тихо.

- Чего не надо?

- Смотреть так, будто вы сейчас меня поймете.

- А если понимаю?

Он усмехнулся.

Грустно.

Почти устало.

- Тогда мне совсем некуда деваться.

Вот тут-то все и встало на свои места.

Эта ночь.

Дети.

Приют.

Его руки на моих плечах.

Источник.

Страх.

Упрямство.

Поцелуи, которые он называл ошибкой, а потом все равно повторял бы, я уже это знала.

Я смотрела на него и понимала с кристальной ясностью: все. Поздно. Бесповоротно.

Я люблю этого невозможного мужчину.

Люблю со всем, что в нем есть:

- с гордостью,

- с привычкой брать на себя слишком много,

- с язвительностью,

- с этой опасной нежностью,

- с детьми, которые уже стали моими тоже,

- и даже с его идиотской способностью быть благородным в самые неподходящие моменты.

И самое ужасное заключалось в том, что он, кажется, понял это раньше, чем я успела спрятаться.

Потому что взгляд у него стал совсем другим.

Тихим.

Теплым.

Почти беспомощным.

- Не смотрите так, - прошептала я.

- Как?

- Будто знаете.

- А я знаю?

Я выдохнула.

Вот сейчас.

Или никогда.

- Да.

Он сделал шаг.

Всего один.

- И что именно?

- Что я...

- Господин маркиз!

Резкий мужской голос снаружи ударил по нам, как ведро ледяной воды.

Мы оба обернулись.

У входа в беседку стоял высокий мужчина в темном дорожном плаще, с фонарем в одной руке и медным жетоном Магистрата на другой.

Лицо у него было усталое, резкое и очень внимательное.

- Магистр Арман Северье, - сухо представился он. - Полагаю, нам всем есть о чем поговорить. И, боюсь, времени у нас почти не осталось. Потому что человек, которого вы только что отпустили из павильона, уже не один.

Глава 36 Магистр Северье, дурные новости и мужчина, которому я не успела признаться

Если существует особенно жестокая разновидность судьбы, то это она.

Именно в ту секунду, когда женщина наконец понимает, что любит мужчину, появляется представитель власти и говорит:

- "нам всем есть о чем поговорить",

- "времени почти не осталось",

- и, на десерт, "человек, которого вы упустили, уже не один".

Чудесно.

Просто чудесно.

Я медленно вдохнула и очень вежливо спросила:

- Вы всегда появляетесь в момент, когда людям и без вас трудно дышать?

Магистр Северье посмотрел на меня устало.

Потом на маркиза.

Потом на мою руку, все еще сжимавшую кольцо Ронкса.

- Обычно да, - ответил он. - И, судя по обстановке, сегодня я даже немного опоздал.

Надо отдать ему должное. Голос у него был не надменный.

Скорее... замученный.

Как у человека, которого жизнь регулярно швыряет в чье-то чужое безумие, а он уже даже не удивляется.

- Кто вы вообще такой, кроме плохо выбранного момента? - спросила я.

- Арман Северье. Магистр Особых Дел. Формально - инспектор. По факту - человек, который сейчас пытается не дать Ронксу увести детей, а моему же ведомству сделать что-нибудь непоправимо законное.

Я моргнула.

Маркиз тоже.

- Это должно звучать обнадеживающе? - спросил он сухо.

- Это должно звучать честно. На большее в такой час я не способен.

Вот тут я чуть-чуть ему поверила.

Самую малость.

Хотя это, конечно, совершенно не означало, что я собиралась перестать настораживаться.

Северье сделал шаг в беседку и поморщился, заметив руку маркиза.

- Вас задело сеткой?

- Знаете этот тип ловушек? - сразу спросил он.

- К сожалению. А еще знаю, что если мы задержимся дольше пары минут, Ронкс уйдет к западной роще. Там у него временный канал.

- Временный что? - переспросила я.

- Проход. Неустойчивый. Собранный на крови меток и привязках к дому. Он не мог войти сюда силой, поэтому строит выход наружу через детей.

У меня похолодели пальцы.

- Ной.

- И не только он. Все, кого дом уже признал, теперь узлы для его схемы.

- Какая прелесть. А вы не могли прийти вчера утром, пока я еще считала самой большой проблемой собственную тетку?

- Вчера утром я как раз допрашивал двух идиотов, которые продали Ронксу алхимические нити для детских сдерживающих браслетов. Простите, не все успеваю.

Я прищурилась.

- Вы ругаетесь на подчиненных как живой человек.

- Это вас удивляет?

- После этой ночи меня удивляет только то, что я до сих пор на ногах.

Он чуть качнул головой, будто признавал справедливость замечания, и перевел взгляд на кольцо в моей руке.

- Это его фокусный контур?

- Полагаю, - ответила я.

- Можно?

- Нет, - одновременно сказали мы с маркизом.

Магистр посмотрел на нас обоих.

Потом, кажется, едва заметно усмехнулся.

- Понимаю.

Тогда просто