Академия для отчаянной невесты - Полина Миронова

уйти. Без его магии мне не сварить сложнейший «Эликсир Сирены», да и редкие, дорогущие ингредиенты ему, с его связями, добывать проще простого. И сбыт налаживать нужно через каналы Шантуа.

Я встретилась с ним взглядом через толпу и едва заметно, без улыбки, подмигнула, давая четкий знак, что нам нужно встретиться обсудить дела. Шантуа лишь чуть заметнее обычного поднял бровь в ответ, но его свита, к несчастью, уловила мой прямой взгляд, направленный в их сторону.

Белобрысый Тролль тут же выпрямился, его наглое лицо расплылось в ехидной ухмылке.

— Ого, смотрите-ка, невидимка решила с нами познакомиться! — гаркнул он так, что его голос перекрыл гул столовой. — Что, Даронг, магии не хватает, чтобы еду до рта донести, вот и глазами стреляешь? Может, покормить тебя с ложечки?

Его приятель, низенький и вертлявый парень, с лицом, усыпанным веснушками, подхватил, высоким, визгливым голосом:

— Да ей не до еды, Тобиас! Она, наверное, в кого-то из нас влюбилась! Вон стоит, поедает взглядом

Тролль Тобиас, фыркнул, подбоченясь.

— А может, в меня?

Они дружно грохнули от смеха, а вертлявый парень похохатывая добавил:

— Скорее в нашего принца, — он грубо толкнул локтем Грегори, который стоял с каменным лицом. — Ну что, Шантуа, у тебя новая поклонница.

Тот не удостоил его ответом. Он резко, почти грубо, рванул блондинку за руку и, бросив через плечо короткое: «За мной, идиоты», — резко развернулся и буквально потащил за собой всю свою буйную стаю в противоположную сторону. Блондинка, не успевшая и рта раскрыть, лишь испуганно вскрикнула и засеменила рядом с ним на высоченных каблуках, пытаясь поспеть за его длинными шагами.

Я чувствовала, как жар стыда и злости заливает щеки и уши. Сжала кулаки и, сохраняя ледяное безразличие, гордо подняла подбородок.

Глава 36

Следующая лекция, по иронии судьбы, проходила в оранжерее. Именно здесь, среди редких экзотических растений и под сенью стеклянных сводов, Шантуа назначил нам ту самую первую встречу, закончившуюся скандалом и моим побегом. Я не ожидала от занятия ничего хорошего.

Но практика по травологии у госпожи Вордикс оказалась на удивление приятной и целительной для моих измотанных нервов. Воздух под куполом был густым, влажным и тяжелым, пах свежевскопанной землей, цветущим баробником, пряными травами и сладковатой сыростью. Солнечные лучи, преломляясь в стекле, заливали все вокруг золотистым светом, в котором плясали пылинки.

Мы, облачившись в рабочие фартуки, учились отличать настоящий, серебристый ветролист от ядовитого ложного по едва уловимым салатовым прожилкам на стебле и особому, холодному аромату ментола. А потом госпожа Вордикс показала нам, как выводить коварный сорный лупейник. Это было мерзкое, цепкое растение с липкими, темно-фиолетовыми листьями, которое не только душило другие травы, высасывая из них жизнь, но и отравляло почву на годы вперед, оставляя после себя лишь бесплодную, покрытую слизью корку.

— Отличная работа, госпожа Даронг, — похвалила меня госпожа Вордикс, наблюдая, как я аккуратно, в толстых перчатках, выкорчевываю сорняк с корнем, не повредив соседний кустик. Ее голос был хрипловатым, но добрым. — Я помню ваш искренний интерес к травам в самый первый день. Вижу, что руки растут откуда надо. Если хотите поработать здесь, помочь с уходом за редкими видами, моя дверь всегда открыта. Опыт вас ждет бесценный.

Я с искренним сожалением покачала головой, снимая перчатки.

— Боюсь, не смогу, госпожа Вордикс. Декан Нелавиль назначил мне отработку у господина Краунка. В подвалах.

Госпожа Вордикс нахмурила свои седые, кустистые брови, и ее лицо, обычно спокойное, выразило явное неодобрение.

— Краунк?.. Хм. Понимаю. Ну, что ж, — она кивнула, и в ее глазах мелькнула решимость. — Я посмотрю, что можно сделать. Поговорю с кем надо. Не такой уж он монстр, наш Феликс, чтобы зарывать такие способности в подвальной пыли.

Воодушевленная ее словами и самой успокаивающей работой с землей, я последней покидала оранжерею. Медленно шла по гравийным дорожкам и вдыхала прохладный воздух, наслаждаясь последними теплыми солнечными деньками.

Но тут я заметила блондинку, которая постоянно болталась возле Шантуа. Она явно поджидала меня, прислонившись к одной из арок, увитых плющом. Вид у нее был самый невинный. Но я точно знала, что добром наша встреча не кончится. Блондинка на дурацкой вечеринке мне скандал устроила, когда отношения с Грегори были самыми ужасными, а уж теперь, когда он на меня не нападает при каждом удобном случае, она меня вообще попытается убить.

И тут на мое счастье ее отвлекла какая-то болтливая старшекурсница с букетиком листьев в руках. Я тут же резко свернула в сторону, огибая оранжерею, и углубилась в осенний сад, туда, где мы вчера «отрабатывали» наказание с Шантуа.

Сад встретил меня тишиной и прохладой. Я увидела стоящую чуть в стороне яблоню, усыпанную мелкими зеленоватыми яблочками, и села на прохладную, немного влажную от утренней росы траву. Прислонилась спиной к шершавой коре. Птицы щебетали где-то высоко в ветвях. Я сорвала одно твердое яблочко, протерла его о платье и, наконец, с замиранием сердца, вскрыла внутренний, зачарованный конверт письма Лизи. И чуть не подавилась кислющим яблоком, прочитав первые же строки, выведенные нервным, торопливым почерком.

«Вики, прости, что уехала так внезапно, не прощаясь. Это пришлось делать срочно. Оказывается, при магическом сканировании у меня обнаружили очень сильные, гены оборотня. Не какую-нибудь бледную примесь, а самую настоящую, выраженную магическую способность. Я лазила в кабинет декана той ночью, чтобы найти свиток с результатами и увидеть его своими глазами. Теперь я поняла, почему Феликс Нелавиль так надо мной издевался, к чему были все эти унизительные наказания. Он пытался разбудить моего спящего зверя. Вызвать стресс, ярость, отчаяние. И у него, черт побери, получилось!»

Дальше чернила в нескольких местах расплылись в синеватые кляксы, будто на пергамент капали горькие слезы. Лизи писала, что не может остаться в обычной академии, ей нужна особая, строго засекреченная школа для обучения контролю, и она уезжает туда вместе с деканом, как его... подопечная или что-то вроде того. Она обещала писать, как только устроится, но не была уверена, что письма дойдут, ибо школа очень, очень строго следит за своей безопасностью и скрытностью.

Я опустила письмо на колени, чувствуя, как тяжелый, ледяной комок подкатывает к горлу. И тут, уже собираясь сложить листок, заметила на обороте сноску, нацарапанную уже другим, более уверенным почерком: «P.S. Я все-таки разгадала тайну нашего котика. Поговорила с ним по душам. Он обещал за тобой присматривать, пока меня нет. Не прогоняй его».

Послевкусие от письма осталось странное. Двойственное. С одной стороны, Лизи была жива-здорова и даже, казалось, обрела, наконец,