Академия для отчаянной невесты - Полина Миронова

Я задумчиво, почти механически свернула письмо и переложила в конверт.

— Прогуливаешь, бездельница? — раздался прямо над ухом знакомый, насмешливый голос.

Я вздрогнула и подняла голову. Рядом со мной на траву, грациозно, как большой кот, присел Грегори.

— Принимаю солнечные ванны и настраиваюсь на философский лад, — ответила я, уставившись на проплывающие в вышине облака. — Зима скоро, темнота, холод. Надо запасаться светом и теплом, пока есть возможность.

Он усмехнулся, сорвал яблоко, откусил и поморщившись закинул подальше в кусты.

— Письмо от нашей беглой подруги получала?

Я кивнула, не глядя на него.

— Да. Передала через... одного надежного человека. Опасалась, что Нора или ее подружки перехватят. Правда, этот «надежный человек» умудрился принести его только через сутки, благополучно проносив у себя в кармане.

— И кто-то лишний успел ознакомиться с содержимым? — спросил он, и в его глазах, прищуренных от солнца, мелькнула быстрая, как тень, тень беспокойства.

Я отрицательно мотнула головой, похлопав по запечатанному конверту на коленях.

— Чары Лизи сработали безотказно. Уверена, ни у кого не возникло желания вчитываться. А ты от дяди тоже письмо получил?

Грегори тоже молча кивнул, не желая, как и я, делиться подробностями.

Мы сидели в молчании, слушая, как шуршат листья под легким ветерком. И тут он спросил, глядя куда-то в сторону учебных башен:

— Ну, и зачем ты меня вызывала этим своим демонстративным подмигиванием?

Я, не глядя, протянула ему сложенный вчетверо листок, куда выписала из гримуара список нужных компонентов для зелья.

— Держи. Нужно достать их до вечера. И твоя помощь нужна будет при варке. Без твоей магии на финальной стадии ничего не выйдет.

Он развернул листок, пробежался глазами по строчкам, и его бровь поползла вверх.

— И что это будет? Нечто гениальное и потрясающее основы мироздания?

— Феерическое! — ответила я и улыбнулась. — Нечто, что заставит всех парней на балу сойти с ума от восторга.

Глава 37

Мы оба рассмеялись — легко, без прежнего напряжения. Он встал, отряхнул штаны, сунул список во внутренний карман и, кивнув мне, ушел, насвистывая какую-то бравурную мелодию. А я еще немного посидела, глядя, как облака принимают причудливые формы, съела еще одно отвратительно бодрящее яблоко и, наконец, с новыми силами побрела на оставшиеся занятия.

Две лекции: по основам магической лингвистики и теории рунных заклинаний, я пыталась слушать, выводя в тетради замысловатые магические знаки и руны, но мысли упрямо возвращались к письму Лизи, к Грегори, к нашему странному союзу. В итоге в голове вместо знаний осталась только звенящая пустота.

Последним занятием в расписании значилась физическая подготовка. Нас вывели из замка на специальный тренировочный полигон, расположенный на заднем дворе. Это была огромная площадка разделенная на несколько секторов. Были здесь и ровные беговые дорожки, покрытыми упругим темным покрытием, и полоса препятствий с канатами, стенами и барьерами, и ряды манекенов для отработки боевых заклинаний.

Преподаватель, молодой и невероятно энергичный маг господин Эдриан, с коротко стриженными волосами и горящими энтузиазмом глазами, выстроил нас и с ходу начал вдохновенную речь:

— Запомните раз и навсегда, будущие маги! Ваша сила не только в знании и воле! Она здесь! — Он с силой ударил себя кулаком в грудь. — И здесь! — Показал на ноги. — Магия тесно, неразрывно связана с физическим сосудом, в котором она обитает! Древнейшие, самые могущественные школы заставляли своих новичков бегать до изнеможения, поднимать тяжести, чтобы разогнать магическую энергию вместе с кровью, разработать и укрепить каналы, по которым она течет! Хилый маг — слабый маг, как бы он не был умен!

Я отнеслась к пламенным словам господина Эдриана скептически, считая очередной полуправдой, которая побуждала бы нас более охотно бегать и скакать по полигону. Но когда я сама встала на беговую дорожку и по команде рванула с места, стараясь не отставать от других, со мной случилось нечто невероятное.

Сначала это было едва уловимое покалывание в кончиках пальцев, будто по ним пробежали десятки крошечных, невидимых муравьев. Потом, на втором круге, когда дыхание сбилось, а в боку заныло, я почувствовала, как что-то теплое, плотное и упругое, словно жидкое, расплавленное солнце, начало медленно, но верно подниматься от самых пяток вверх по икрам и бедрам, наполняя мышцы непривычной, почти неестественной легкостью. Оно пульсировало в такт моим шагам, ровными, мощными волнами растекалось по жилам, разливаясь теплом по всему телу, и мне начало казаться, будто я бегу не по земле, а парю в воздухе, едва касаясь поверхности носками ботинок. Это было похоже на то, как если бы внутри меня, в самой глубине, наконец-то открыли давно заржавевший шлюз, и мощный, но до сих пор спавший поток нашел себе долгожданный выход, унося с собой всю усталость и тяжесть.

— Эй, смотрите! — вдруг крикнул кто-то из сокурсников, бежавших сзади. — Она светится! Даронг светится, как небесный летун!

Я сама, запыхавшись, посмотрела на свои руки. От них и вправду исходил мягкий, ровный, золотистый свет, окутывающий кисти, словно перчатки. Он был неярким, но совершенно отчетливым.

После занятий взволнованный и сияющий господин Эдриан, не дав мне даже, как следует, отдышаться, взял под локоть и отвел прямиком к кабинету ректора. Мы долго томились в просторной, но удушливо-официальной приемной, где знакомая молоденькая секретарша, не стесняясь нашего присутствия, увлеченно подпиливала ногти и читала любовный роман, прикрытый бумагами с гербом академии. Наконец, из кабинета с грохотом вылетел тролль Тобиас из компании Шантуа, с лицом, налитым кровью, и ректор, выглянув, пригласил нас войти.

Господин Эдриан, запинаясь от волнения, рассказал о моем «свечении» на беговой дорожке. Ректор, выслушав, лишь хмыкнул, подошел ко мне и медленно провел длинными, исчерченными жилами пальцами в нескольких сантиметрах от моего тела. Его пальцы на мгновение озарились тем же самым, золотистым свечением, заискрились.

— М-да... — протянул он задумчиво. — Течение есть. Слабое, едва заметное, но оно есть. Идет, что интересно... — он поводил рукой, прищурившись, —...по каким-то... нестандартным, боковым каналам. Минуя основные. Любопытно. — Он посмотрел на меня исподлобья, и его взгляд был тяжелым и проницательным. — С сегодняшнего дня, госпожа Даронг, вы бегаете. Утром, до завтрака, и вечером, перед сном. Не менее получаса. Через три дня я вас снова просканирую. Свободны. — Он мотнул головой в мою сторону, а затем повернулся к господину Эдриану: — Останьтесь, обсудим расписание.

Я вылетела из кабинета как на крыльях. Сердце было готово выпрыгнуть из груди от восторга и облегчения. Возле кабинета ректора меня уже поджидал Шантуа. Его друзья отлично умеют передавать