Академия для отчаянной невесты - Полина Миронова

Мне стало так противно, так физически тошнотворно, что к горлу подкатился тугой комок. Мерзость! Я резко развернулась и пошла в библиотеку, где и провела остаток времени до перемены, яростно перелистывая страницы гримуара. В итоге выбрала самый сложный, но и самый эффектный рецепт «Эликсир Сирены», обещавший не просто красоту, а магнетизм и образ, притягивающий взгляды противоположного пола.

Перед глазами неожиданно возникла картинка, которую я старательно гнала все то время, что пробыла в библиотеке. Страстный поцелуй, довольное лицо блондинки, их нежное объятие. Строчки рецепта стали расплываться, я пару раз моргнула, и на желтый пергамент упала пара капель, растекаясь по листу крупными кляксами.

Какая глупость! Я шмыгнула носом и резким движением ладони стерла слезы. Еще чего плакать по таким пустякам!

С первым ударом большого академического колокола, оглушительно оповестившего о перемене, я вышла из библиотеки и пошла в столовую, чувствуя странную пустоту внутри.

И прямо на пороге столовой я почти столкнулась с Норой. Ее лицо было заплакано и распухло, глаза покраснели и блестели от невыплаканных слез. Увидев меня ее буквально перекосило от злости. Я инстинктивно отступила на шаг.

— Ну что, добилась своего, подлая интриганка? — прошипела она, с ненавистью. — Наслаждайся, пока можешь. Он тебя бросит. Сожрет и выплюнет, как и всех остальных своих игрушек. Ты для него просто очередная забава, способ досадить дяде. Не забудь мне потом рассказать, каково это — быть использованной и выброшенной на свалку.

Она с силой толкнула меня плечом, проходя мимо, и убежала, оставив меня стоять в растерянности.

Глава 35

Завтрак в столовой был для меня настоящей пыткой. Огромный, шумный зал, гул голосов, звон посуды — все это давило на виски. Я бы с удовольствием схватила с общего блюда булочку и сбежала в свою комнату или в тихий уголок библиотеки, но тарелка с овсяной кашей, на которую я смотрела с немым отвращением, не позволяла этого сделать. Каша была густой, остывшей и покрылась неаппетитной сероватой пленкой. Я медленно водила ложкой по этой массе, размазывая ее в бесконечными кругами, чувствуя, как комок непонятной тоски подкатывает к горлу.

Норы и ее вездесущей свиты сегодня в столовой не было, скорее всего они как приличные студенты позавтракали перед лекциями. Их привычный стол у высокого витражного окна пустовал. Интересно, что такого мог сказать им Грегори, что они решили прекратить свои преследования? И что вообще произошло между ними в прошлом? Эта мысль грызла меня изнутри, не давая покоя. История явно была давней и мутной, и от этого становилось еще более не по себе.

И тут ко мне на длинную дубовую скамью с противным скрипом подсела Ани, та самая милая, круглолицая первокурсница с двумя ямочками на щеках, с которой мы так беззаботно болтали с Лизи в самый первый день, полный радужных надежд. После того скандала с Грегори в холле она старательно избегала нашего общества, отводила глаза при встрече, а теперь вдруг уселась рядом и завела разговор, как ни в чем не бывало.

— Привет, Вики! — ее голосок был нарочито бодрым и сладким, как мед, но в мелких суетливых движениях, чувствовалась неподдельная нервозность. — Поздравляю! Ты так поразила сегодня господин Вейна. Он потом еще полчаса хвалил тебя перед всем потоком! Все в шоке, никто не ожидал, что он так легко поставит тебе отлично за экзамен! Я тебе так завидую!

Она болтала, сыпля комплиментами, но вела себя крайне подозрительно: постоянно вертелась на скамейке, теребила в тонких пальцах свою косу, беспрерывно оглядывалась на дверь, как будто всем телом рвалась сорваться с места и убежать. Такая внезапная, ни с того ни с сего, дружелюбность после недели демонстративного игнорирования очень настораживала. Послушав ее еще немного, я решила не ходить вокруг да около и не тратить время ни ее, ни свое.

— Ани, — прервала я ее поток восторгов, положив ложку на край тарелки с глухим стуком. — Что случилось? Зачем ты ко мне подсела? Говори прямо.

Она смутилась, ее щеки покраснели, а ямочки исчезли. Она потупила взгляд, разглядывая узоры дерева на столешнице.

— Я... я вчера видела Лизи. В главном зале. С двумя большими чемоданами. Она очень спешила, была расстроена. Увидев меня, сунула мне это и сказала передать тебе. — Ани потянулась в складки своего платья и извлекла помятый конверт из грубой, желтоватой бумаги. — Я просто была очень занята вчера, учила заклинания до ночи, не успела...

Я испепелила ее взглядом, в котором смешались и злость, и нетерпение, и молча протянула руку. Ани поспешно, почти выронив, сунула мне в ладонь злополучный конверт и, пробормотав что-то невнятное про срочные дела, сбежала. Она прыгнула, как ошпаренная, задев по пути стул. Я подняла конверт и сразу поняла причину ее спешки: его явно вскрывали, уголок был грубо оторван и заклеен новым, кривым слоем воска. Я зло сжала кулаки, но хитрая Ани была уже далеко, ее фигурка мелькнула в дверном проеме и исчезла.

Сжав зубы так, что хрустнуло в висках, я грубо разорвала конверт. Внутри оказался еще один, поменьше, из более тонкого пергамента, и едва я к нему прикоснулась, почувствовала легкий, щекотливый укол магии, пробежавший от кончиков пальцев до локтя. На внешней стороне внутреннего конверта было написано корявым, но до боли знакомым почерком Лизи: «Уважаемый читатель, если ты не моя подруга Виктория, то твои ягодицы сейчас покроются весьма болезненными и зудящими прыщами размером с вишню. И они не сойдут до тех пор, пока ты не передашь ей это письмо».

Я громко, искренне расхохоталась, не в силах сдержаться, представляя, как бедная, любопытная Ани вчера получила себе этот «сюрприз». Думаю, что все это время она пыталась свести прыщи самостоятельно и потерпела поражение. Вот почему она была такой нервной и заискивающей! Чары, судя по всему, сработали безотказно.

Все еще улыбаясь гениальному ходу Лизи, я вышла из столовой в коридор, и тут же, словно по закону подлости, мой взгляд упал на Грегори Шантуа. Он был в своей привычной, шумной компании, и бессменная грудастая блондинка все так же висела у него на руке, заливисто и фальшиво смеясь над шуткой высокого белобрысого приятеля Шантуа, которого я мысленно окрестила Троллем.

Мое хорошее настроение бесследно исчезло. Но я выдохнула и решила про себя, глотая подступившую горечь: личная жизнь Шантуа меня не касается. У нас только взаимовыгодное партнерство. Нужно убрать все эмоции. Он мне сейчас нужен и от этого не