За раскатами грома - Мария Горная

он уже надевал шлем. Мотоцикл завёлся с первого раза. Но прежде чем сдвинуться с места, на телефон, который лежал в кармане легкой ветровки, пришли три сообщения от его людей.

Первое сообщение было сухим, почти обезличенным:

“Точка 1.

Северная промзона. Заброшенный склад, частично охраняемый частной фирмой. Следы недавнего пребывания. Камеры.”

Второе — чуть подробнее:

“Точка 2.

Недостроенный бизнес-центр. Отключён от сетей. Зафиксирована активность ночью, днём — пусто.”

Третье сообщение он открыл быстрее, так как заметил первые строчки, которые кинулись сразу.

“Точка 3.

Старый кинотеатр. Закрыт много лет. Территория формально заброшена, но периметр перекрыт. Внутри возможна активность.”

Координаты шли ниже.

Громов смотрел на экран дольше, чем на предыдущие два сообщения. Не потому что данных было больше — наоборот, информации было слишком мало. И именно это делало точку третьей опасной.

Он убрал телефон, не отвечая сразу, и закрыл глаза на несколько секунд.

Маша.

Имя всплыло само, без усилия. Не как слово — как ощущение. Он представил её за рулём его машины: напряжённую, сосредоточенную, стиснувшую пальцы так, будто руль мог дать ей опору. Он знал это состояние слишком хорошо — когда страх уже не кричит, а молча толкает вперёд, потому что остановиться страшнее, чем ехать дальше.

Он знал и другое: Маша будет держаться до последнего. Ради Ники. Ради чувства долга. Ради привычки брать на себя больше, чем она обязана.

— Только бы успеть, — сказал он тихо, почти неслышно.

Громов снова посмотрел на координаты.

Точка 1 была слишком очевидной. Слишком рациональной. Крот никогда не выбирал места, где его можно было бы легко вычислить по логике «профессионального укрытия».

Точка 2 была удобной, но безликой — такие здания используют те, кому важно исчезнуть, а не оставить след.

А вот третья…

Третья была личной.

Он завёл мотоцикл и выехал на дорогу, уже не сомневаясь в выборе. Решение пришло не как логический вывод, а как внутреннее узнавание — то самое чувство, которое нельзя объяснить, но невозможно игнорировать.

Крот был не просто осторожен. Он был показным. Он любил места, которые что-то значили. Места, где страх работает сильнее стен.

Именно поэтому он выбрал бы третью точку.

Дорога к зданию проходила через живой, шумный район. Машины, люди, магазины, остановки — обычный дневной город, в котором никто не думал о том, что всего в нескольких сотнях метров от этой жизни стоит мёртвый кусок прошлого.

Громов сбросил скорость, когда увидел бетонный забор.

Он был высоким, грубым, местами исписанным граффити, местами потрескавшимся от времени. По периметру тянулась металлическая сетка, а на одном из пролётов висела выцветшая табличка:

“ПРОХОД ЗАПРЕЩЁН”

Буквы были облупившимися, но всё ещё читались.

Он остановился на противоположной стороне дороги и заглушил двигатель. Вокруг продолжала кипеть жизнь: кто-то смеялся, кто-то говорил по телефону, где-то хлопнула дверь маршрутки. Этот контраст был почти издевательским — мир жил, не замечая того, что скрывалось за забором.

Громов снял шлем и медленно поднял взгляд.

Здание возвышалось за ограждением — массивное, тёмное, с выбитыми окнами и провалившейся крышей. Фасад всё ещё хранил следы былой архитектуры, и чем дольше он смотрел, тем яснее становилось ощущение узнавания.

Он сделал шаг ближе и остановился.

Это был кинотеатр.

Старый. Советский. С тем самым тяжёлым входом, широкой лестницей и полуобвалившейся вывеской, от которой остались лишь ржавые крепления.

Память сработала мгновенно, без предупреждения.

Запах пыли.

Эхо шагов.

Холод металла в ладони.

Громов медленно выдохнул.

— Чёрт… — сказал он почти беззвучно.

Он знал это место. Знал слишком хорошо.

И именно здесь, много лет назад, он был вынужден сделать то, после чего уже никогда не стал прежним. Именно в этом кинотеатре он застрелил свою единственную сестру Дашу.

Глава 19

На секунду всё вокруг исчезло.

Не было дороги. Не было забора. Не было серого дневного света, людей на остановке, машин, пролетающих мимо. Был только старый зал, провалившийся потолок, резкий запах взрывчатки и голос Даши, который он слышал до сих пор в самые тихие ночи.

Он зажмурился.

Не сейчас.

Только не сейчас.

Громов заставил себя открыть глаза и медленно вдохнул. Один раз. Второй. На третьем вдохе рука перестала сжимать шлем так, будто он мог раскрошиться в пальцах.

Крот выбрал это место не случайно. Это было не укрытие. Не точка. Не логово. Это была сцена.

И если Крот действительно выманил сюда Машу, значит, ему нужна была не просто встреча. Ему нужно было заставить Громова снова оказаться в том самом положении: оружие, женщина, которую он боится потерять, и выбор, после которого невозможно остаться прежним.

Телефон завибрировал в кармане.

Громов достал его почти машинально, не отводя взгляда от здания. На экране высветился неизвестный номер.

Он ответил сразу.

— Да.

На том конце было шумно. Слышались голоса, скрип дверей, какой-то женский смех на заднем фоне. Потом резкий вдох.

— Паша? — голос Ники был сбивчивым, но живым. — Это я. Ника.

Громов замер.

— Где ты?

— В больнице. Я с телефона регистратуры звоню. Маша у тебя?

Он не ответил сразу.

И этого молчания хватило, чтобы Ника всё поняла.

— Нет, — прошептала она. — Нет-нет-нет. Только не говори, что она уехала.

— Что случилось? — спросил Громов слишком спокойно.

Именно от этого спокойствия у Ники, судя по голосу, стало только хуже.

— У меня украли телефон. Возле больницы. Сначала я думала, что просто потеряла, потому что смена, пациенты, этот дурдом вечный… А потом вспомнила.

Громов медленно перевёл взгляд на ворота кинотеатра.

— Что вспомнила?

— Саша приходил, — быстро сказала Ника. — К больнице. Ждал меня у служебного входа. Сначала говорил нормально, спрашивал, где Маша. Я сказала, что не знаю. Он улыбался так… мерзко, спокойно. Потом начал давить. Сказал, что я хорошая подруга, что должна понимать: Маша сейчас путается не с теми людьми.

Громов сжал челюсть.

— Ты ушла?

— Да. Я послала его и пошла внутрь через боковой вход. Потом, когда уже выходила к аптеке, меня кто-то задел плечом. Я даже не сразу поняла. Сумка была открыта. Телефона нет.

Громов опустил взгляд. Всё встало на свои места слишком быстро.

— Пароль?

Ника замолчала.

— Ника, — голос Громова стал жёстче. — Пароль на телефоне.

— День рождения Никиты, — тихо сказала она.

Громов закрыл глаза. Крот, конечно, знал.

Такой пароль можно было угадать даже без подготовки. Достаточно немного знать Нику. Достаточно понять,