За раскатами грома - Мария Горная

быстром шагом скрылась за первой же комнатой. Уперевшись спиной о дверь, я набрала наизусть известный мне номер подруги и стала ждать.

Гудок.

Второй.

Третий.

И вдруг — щелчок. Связь установилась.

— Ника? — сказала я.

Тишина.

Потом — спокойный мужской голос. Слишком спокойный.

— Привет, Машенька.

У меня кровь ударила в голову.

Я застыла, сжимая телефон так, что пальцы побелели.

— …Саша. – прошептала я.

Он усмехнулся.

— Молодец. Узнала.

Я не могла вдохнуть.

— Где Ника? — выдавила я.

— Жива, — сказал он лениво. — Пока.

Я почувствовала, как внутри всё превращается в лёд.

— Что тебе нужно?

— Мне нравится, что ты быстро взрослеешь, — ответил он. — Мне нужно, чтобы ты приехала.

Я сглотнула.

— Куда?

— В старое заброшенное здание, — сказал он так, будто говорил о встрече в кафе. — Ты знаешь какое. Ты там была. Мы там были.

Я резко закрыла глаза. В голове вспыхнула картинка: серые стены, пустые окна, запах сырости и пыли.

— Я не поеду, — сказала я.

Саша тихо засмеялся.

— Поедешь.

— Я вызову полицию, — прошептала я.

— Вызовешь — и твоя подружка исчезнет, — ответил он всё так же спокойно. — Я думаю, ты понимаешь, что я умею делать. Особенно если мне скучно.

У меня дрогнули губы и я вспомнила бездыханное пушистое тело.

— Что ты сделал с ней?

— Ничего. Пока. — Его голос стал чуть ниже, а по моему телу поползли мерзкие мурашки.

— Слушай внимательно, — продолжил он. — Ты приезжаешь туда через час. Одна. Без звонков. Без полиции. Без истерик.

И главное — без Громова.

Я почувствовала, как в груди поднимается паника.

— Если он узнает — твоя подружка пострадает, — добавил Саша мягко. — А ты ведь не хочешь, чтобы она страдала из-за тебя?

Я закрыла глаза.

— Я поняла, — сказала я едва слышно.

— Вот и умница.

И связь оборвалась.

Я несколько секунд стояла, не двигаясь. Телефон дрожал в моей руке. Мир вокруг стал глухим, будто я оказалась под водой. Вернувшись на кухню, я всеми силами пыталась себя собрать.

— Что-то случилось? — голос Паши прорезал тишину.

Я медленно подняла на него взгляд.

Врать ему было невозможно. Но сказать правду — значило поставить Нику под удар.

Я сглотнула.

— Нет, все хорошо — сказала я осторожно. — В смысле, я не уверена. Там… помехи. Она не смогла нормально говорить.

Паша смотрел на меня слишком внимательно.

— Маша.

Я почувствовала, как внутри меня что-то ломается.

— Паша, — сказала я тихо, стараясь держаться. — Всё, хорошо. Дай мне просто минуту. Мне надо… подумать. На работе вопросы.

Он сделал шаг ближе.

— Ты точно разговаривала с Никой? – не отрывая от меня взгляд спросил Громов, аккуратно опустив руки на мои плечи.

Я молчала.

Это молчание было ответом.

Паша выдохнул. Очень медленно. Так, как люди выдыхают перед тем, как принять решение.

— Дай телефон, — сказал он.

Я протянула.

Он взял его, посмотрел на экран, на историю вызовов, на время. Его челюсть напряглась.

— Мне нужно сделать пару звонков, — сказал он спокойно.

Я кивнула. Слишком быстро.

Он отошёл в сторону — к другому концу кухни, туда, где не было слышно всего. И начал набирать номер. Я смотрела на него и понимала: он понял, что я лгу. Сейчас он включится. Полностью. Он поднимет связи. Он начнёт действовать. Он не будет сидеть и ждать. И тогда Саша выполнит угрозу. У меня внутри всё сжалось в одну точку. Ника. Она никогда не бросала меня. Никогда. Она всегда вытаскивала. Даже когда я не просила. Даже когда я делала вид, что мне всё равно. Я не могла позволить, чтобы из-за меня с ней что-то случилось. Паша говорил по телефону вполголоса. Я не слышала слов, но слышала тон — деловой, быстрый, тот самый, которым говорят люди, привыкшие решать вопросы. На столешнице рядом лежали ключи от машины. Я заметила их не сразу. Только когда взгляд упал на металлический блеск. Сердце ударило сильнее. Нет. Я не могу. Я не должна. Но пальцы уже сами потянулись. Я сделала шаг. Потом ещё один. Паша стоял спиной ко мне. Говорил в трубку. Я взяла ключи. Металл холодно лег в ладонь. На секунду мне стало дурно. Как будто я совершаю предательство. Я быстро поднялась по лестнице, почти бегом, не оглядываясь. В спальне на кресле лежал его огромный тёплый свитшот. Тот, который пах им. Я накинула его на себя. Он был настолько большой, что закрывал мне бёдра. Руки дрожали, когда я натягивала рукава. Я оглянулась на кровать, на комнату, на тишину. И вдруг захотелось оставить записку. Хотя бы одно слово. Хотя бы «прости». Но в голове снова прозвучал голос Саши: «Главное — без Громова.» Я сглотнула. Ника важнее. Я спустилась вниз. Паша всё ещё говорил по телефону, стоя у окна. Он не повернулся. Я прошла мимо тихо, как тень. Открыла входную дверь. Холодный утренний воздух ударил в лицо, пытаясь привести меня в чувства, но уже было поздно. Я вышла, закрыла дверь так аккуратно, что замок даже не щёлкнул громко. И побежала к машине. Руки дрожали, когда я вставляла ключ в замок. Только бы успеть. Я завела двигатель. И, не оставив ни сообщения, ни записки — потому что мне запретили — выехала с участка, спеша туда, где ждала моя подруга. Только кинув взгляд на зеркало заднего вида, я увидела его силуэт который на секунду появился за воротами, чтобы убедиться в моих действиях, а после сразу же скрылся обратно, чтобы уже действовать самому. Главное, успеть первой.

Глава 18

Когда звук двигателя окончательно растворился за пределами участка, Громов ещё несколько секунд стоял неподвижно, глядя на закрытые ворота так, будто надеялся, что это ошибка зрения, задержка реальности, неудачная проекция тревоги. Но пустота перед домом не исчезала. Она была слишком реальной.

Он медленно опустил руку с телефоном, который всё ещё держал у уха, хотя собеседник давно молчал, ожидая ответа. Паша нажал «сбросить» только после того, как убедился: Маша уехала осознанно, не в панике, не случайно, а именно так, как уезжают люди, принявшие решение за доли секунды

— Чёрт… — произнёс он тихо, не повышая голоса, потому что крик сейчас был бы бессмысленной тратой