Плененная - Лив Зандер

Один мощный толчок, и башня рухнула. Пальцы ног впились в ворс ковра, спина непроизвольно выгнулась. Оргазм был такой силы, что я не смогла издать ни звука.

Там, где я ждала крика, все взорвалось внутри, превращаясь в ломающую ребра, невидимую тяжесть. Она рассыпалась в самом центре моего существа и ушла вниз, когда я без сил рухнула на грудь Торина.

— Так вот каково это. Ты пульсируешь почти так же, как я. — Он обнял меня. Мир на секунду крутанулся, и вот уже ковер прижался к моим лопаткам. — Я хочу почувствовать это снова. На этот раз, когда я пролью свое семя.

Он начал двигаться во мне так же, как делал это неделями: медленно, осторожно, недостаточно, заставляя меня сжимать кулаки в чистом отчаянии.

Я вцепилась руками в его талию и притянула к себе, ускоряя темп, заставляя его входить глубже.

— Ради всего святого, просто трахни меня уже.

Он хрипло выдохнул:

— Что ты сказала?

— Трахни меня, — повторила я отчаянно. — Хватит с меня этой медлительности, осторожности и контроля.

На его лице промелькнуло беспокойство.

— Ты не понимаешь, о чем просишь.

— Ты не причинишь мне боли.

— Проклятье, ну и упрямая же ты женщина.

Грубые руки рывком подняли меня на дрожащие ноги.

Торин потащил меня назад, пока острый край стола не врезался в мои бедра. Он скинул сапоги и штаны, затем сорвал через голову футболку и отшвырнул ее вглубь комнаты.

— Нам снова нужно обсудить твое чувство самосохранения? — спросил он, задирая мое платье так, что ткань мазнула по лицу, прежде чем исчезнуть.

Я судорожно сглотнула.

Он развернул меня и прижал грудью к столу, мокрый член коснулся моего бедра. Ногти царапнули вверх по позвоночнику и по затылку. Торин снова намотал мои волосы на кулак, запрокидывая мою голову, пока затылок не коснулся его плеч.

— Хочешь, чтобы было больно? — Его голос стал темным, призрачным шепотом у самого уха. — Спаривание — это одно, Иден. А трахаться — совсем другое.

Глава 19



Торин

Кожа на ее голове натянута до предела. Кажется, волосы вот-вот начнут вырываться с корнем.

Так я держал свою женщину. Мой член был тверже, чем когда-либо, а на самом кончике венчала головку прозрачная капля семени. Мой самоконтроль висел на волоске, и все же Иден осмелилась дернуть за него еще раз.

— Пусть будет немного больно, — прохрипела она, ее горло сжалось от того, как сильно я запрокинул ее голову.

— Немного? — я перехватил основание того, что моя пара называла «членом», и погрузил головку в ее сияющее розовое лоно. — Ты и не представляешь, на что я способен, анам гайл. На извращенные поступки, которые выходят далеко за рамки «немного больно». Я такой, какой есть: дефектный где-то в самой глубине, там, где у других живет совесть. Ты правда хочешь зайти так далеко? Увидеть, что скрывается за гранью контроля?

По ее спине пробежала дрожь — то ли от моих слов, то ли от холода рабочего стола. Этот трепет вытолкнул из ее легких сладостные звуки, а бедра качнулись навстречу.

Я выпутал пальцы из ее волос и сдернул трусики вниз. Ее кожа была горячей под моей ладонью, но стоило мне рывком насадить ее на свой ствол, как она обожгла меня словно угли.

Иден вскрикнула, а затем втянула воздух сквозь стиснутые зубы.

— Еще…

— Ты не знаешь, что я хочу сотворить с твоим телом, — прошептал я, мерно двигаясь в ней. — Я бы вколачивался в тебя так сильно, что ты кричала бы мое имя. Оно бы эхом отдавалось в твоей упрямой голове до самой смерти. Вытравило бы имена любых других мужчин, которых ты помнишь. Потому что я — единственный.

От этих слов мошонка подтянулась. Я вошел в ее плоть с такой силой, что выдох Иден превратился в стон, оставивший облачко пара на металлической поверхности стола.

Я навис над ней, обхватив ее подбородок и заставляя посмотреть на меня через плечо.

— Этого ты хочешь? Потому что мне трудно отказывать тебе в чем бы то ни было.

Она смотрела на меня этими своими колдовскими глазами, губы ее дрожали, но она не отвела взгляд, повторив:

— Ты не причинишь мне боли.

— Чертовски сильная, — прорычал я. — Чем в большей ты опасности, тем яростнее становишься. Ты проникаешь глубоко в меня, Иден, но я не уверен, достанешь ли ты до самого дна моей темной сути.

— А ты проверь.

Из моей груди вырвался рык.

Я хотел трахнуть ее, заклеймить, сделать своей со всем абсолютно и полностью, включая все свои сломанные части. Осколки, разбитые тьмой, которые так и не срослись с того самого момента, когда меня извлекли из экзочрева.

Я ударил пятками по внутренней стороне ее лодыжек.

— Раздвинь!

Влажная, пропитанная желанием плоть поглотила мой массивный член. Мое дыхание стало прерывистым, я забывал выдыхать. Но когда выдох все же прорывался, он сопровождался долгим, протяжным стоном. Я входил в нее до упора, до вскрика, и еще глубже.

Я отстранялся лишь для того, чтобы снова вонзиться в свою пару, вырывая крик из ее горла. С каждым толчком я притягивал ее к себе, в ушах моих шумела кровь. Я трахал ее глубоко, беспощадно, как тот дикарь, что сидел внутри, доводя себя до пугающего, неведомого прежде наслаждения.

Под моим телом рыжие волосы Иден плясали на ее лопатках, то и дело соскальзывая с гладкой, цвета слоновой кости кожи. Все ее тело вибрировало, а вместе с ним и мой стол. Ее пальцы растопырились на поверхности, ногти скребли и впивались в холодный, жесткий металл, будто ища в нем опору.

— Торин…

— Далле, анам гайл, — рычал я между толчками. — Выкрикивай мое имя и забудь всех, кто был до меня, ибо я буду твоим последним.

Она повернула голову и прижалась щекой к столу; глаза закрыты, рот жадно хватает воздух при каждом входе. Когда ее лицо исказила гримаса боли, я замедлился. Ее лоно плотно обхватило меня, умоляя излить семя глубоко в чрево.

Я замер и крепко сжал ее бедра, глядя, как ее губы обнажают зубы в оскале.

— Какого хрена?! Не останавливайся!

Она дрожала и дергалась, выгибая спину в отчаянном поиске трения. Я не давал ей его, и самоконтроль, удерживающий меня от того, чтобы не сорваться в животный гон, давался на удивление легко.

Я провел кончиками пальцев по ее спине, медленно ведя вверх, а затем вонзил ногти в кожу на обратном пути.

— Освободи