Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

окинул ее взглядом, прежде чем взять за руку и притянуть к себе. Он не мог отделаться от ощущения, что женщина, чья плоть носила отметину пламени, но была столь же дикой, как море, предстала перед ним неспроста.

— И, маленький лесной пожар, взамен ты получишь помилование от виселицы за проникновение в замок Лефирина.

Он ожидал, что она дрогнет перед угрозой — станет сопротивляться или, возможно, в ее глазах вспыхнет паника. Вместо этого она одарила его кошачьей улыбкой — такой, от которой волоски на загривке встали дыбом. Их грудь была прижата друг к другу, ее изящная рука покоилась в его руке.

— Это была угроза, Капитан?

— Безусловно, — ответил он, делая первые шаги в танце и ведя ее за собой.

Она что-то напела в ответ, словно у нее не было ни времени, ни терпения даже на то, чтобы утруждать себя ответом.

— Как и в прошлый раз, я стою перед тобой и гадаю: не пытаешься ли ты просто отвлечь меня от своих истинных намерений? — он подмигнул ей. — Нам нужно перестать так встречаться.

— О, я уверена, что у тебя есть какая-нибудь собственная коварная схема, — произнесла она, слегка наклонив голову. Ее улыбка была острой, как лезвие бритвы, загадочной, когда она поднесла губы к его уху. — Но скажи мне, стоит ли твой план того, чтобы рисковать всем?

Его брови нахмурились, пульс участился: он гадал, не знает ли она каким-то образом о Блэквуде.

— Теперь ты поймешь, каково это — быть беспомощным, и задашься вопросом, как ты и твой король могли жить так расточительно, отдавая так мало своему народу, — закончила она.

Челюсть Дрэвина застыла, сердце забилось о ребра.

Музыка внезапно оборвалась, и голос короля эхом разнесся по величественному бальному залу:

— Внимание всем! Настал момент преподнести вам подарок… Кого-то, кого Королевство Лефирин захватило и от кого планирует избавить наш мир на глазах у всех вас этим вечером.

Дрэвин проигнорировал начало речи отца, сосредоточившись на словах Эсми. Его глаза сузились, глядя на таинственную женщину. Их взгляды встретились, и по его рукам побежали мурашки.

Что-то не так.

Дрэвин попытался вырваться из ее хватки. Но было слишком поздно.

Он не мог моргнуть — едва мог дышать. Для него мир теперь начинался и заканчивался ее хищной улыбкой.

Последнее, что он увидел, — это как изменились глаза Эсми.

Глава 21

Эсмира

Король Роу стоял на помосте в дальнем конце бального зала, подняв в руке золотой кубок. Музыка стихла, и шепот придворных сменился жуткой тишиной.

Хватка Эсмиры на Дрэвине усилилась, пока он метался в попытках вырваться из ее ментального плена. Она чувствовала, как он пытается испепелить чары сирены своим пламенем, но под ее властью его черты лица оставались застывшими в отрешенном трансе.

Эсмира перевела взгляд с Дрэвина на короля; под маской внешнего спокойствия ее пульс участился. Она пришла в этот замок ради цели, но теперь боялась, что слишком долго медлила.

— Лорды и леди всех королевств! — прогремел король, и его голос эхом разнесся по величественному залу. — Сегодняшняя ночь — это ночь триумфа не только потому, что мой сын выбирает себе невесту и будущую королеву, но и ради правосудия, которого мир Римелля ждал слишком долго.

Ее сердце замерло, а кровь зашумела в ушах.

— Сегодня, — произнес король, и его глаза блеснули от удовлетворения, — мы захватили бич морей — печально известного пирата, капитана Сайруса Блэквуда.

Эсмира окинула взглядом зал и увидела, что каждый член ее команды уже впился в нее глазами, ожидая приказа. Она думала, что у нее будет больше времени, чтобы перегруппироваться с Джеком, но теперь об этом не могло быть и речи. Король собирался выставить ее отца на всеобщее обозрение.

Стражники были повсюду, а принц, владеющий тенями, стоял подле отца. Их окружало слишком много мечей. Не имея возможности призвать всю свою мощь моря и не будучи в силах погрузить в транс весь зал разом, она оказалась в ловушке — ее отец был в ловушке, и это была целиком ее вина.

Она тяжело сглотнула, мысли лихорадочно сменяли друг друга. Она должна была найти способ спасти его. Он был ее единственной семьей, единственным человеком, который знал, кем она была на самом деле под личиной своей порочной красоты. Единственным, кто когда-либо понимал ее. Его ложь в этот момент почти не имела для нее значения. Она безрассудно оставила своего капитана и команду без присмотра, бросила их на несколько дней, и теперь он был схвачен самым жестоким королем в мире.

Звон цепей заставил ее очнуться: стражники втащили ее отца в зал и выставили на высокой деревянной конструкции, которую выкатили к помосту.

По всем углам зала раздались вздохи ужаса, когда гости увидели Сайруса в качестве пленника короны Лефирина. Блэквуд был избит, окровавлен, его облик был изнуренным. Он хватал ртом воздух, пока проклятые легкие предавали его, но только команда знала истинную причину этого. Его одежда была разорвана в клочья, и он больше походил на нищего, притащенного с улицы, чем на грозного короля пиратов.

Эсмира отчаянно хотела действовать, рвануться вперед и освободить его, пока она удерживала Дрэвина в трансе. Ее магия вспыхнула, а разум просчитывал варианты: если она разорвет заклятие, наложенное на принца, чтобы посеять хаос, возможно, ей удастся вывести отца к «Призраку ночи». Но она поймала свою величайшую угрозу в этом зале в сети своих чар. Если она отпустит его, она рискует тем, что он сожжет всю ее команду в ту же секунду, как они сделают хоть шаг.

И тут глаза Сайруса встретились с ее глазами. Он увидел ее — стоящую в самом центре, с сыном короля в роли марионетки. Между ними промелькнула искра понимания. В его взгляде не было гнева — лишь сожаление и отцовская любовь.

— Вам больше не нужно бояться морей Римелля! Ибо капитан Сайрус Блэквуд теперь мой пленник, а его чудовища, что отвечает лишь на его зов, нигде не видно!

Эсмира лишь закатила на это глаза. Она стиснула зубы, глядя, как король в знак торжества потирает свой круглый живот и жадно пьет вино.

Голос короля снова зазвучал, прерывая ее мысли:

— Мы покончим с этим здесь и сейчас!

С потолка опустилась петля, замершая прямо перед горлом ее отца. Глаза Эсмиры вспыхнули, зрение обострилось, когда зрачки изменились — она теряла остатки самообладания. Теперь она видела временный помост таким, каким он был на самом деле — точной копией