Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

секунду, когда он наконец смог сделать свой первый настоящий вдох на суше. Теперь перед ним стояла задача не просто вызволить команду «Ночного Призрака», но и спасти самого Сайруса.

Дрэвин отчетливо представлял, как обращается в Феникса — то самое чудовище, которого все так панически боялись, — и заживо сжигает своего отца прямо там, в каменных стенах замка. В тот момент ему было абсолютно плевать, если он сам обратится в пепел вместе с королем.

Но там был Атлас.

У Дрэвина были связаны руки — если, конечно, он не хотел сжечь дотла всех находившихся в камере заодно с отцом.

А может, стоило так и поступить? Он мог только догадываться, каким изощренным мукам они подвергали Сайруса прямо сейчас, пока сам он стоял здесь, лихорадочно пытаясь выносить хоть какой-то план. А в это время его люди хватали пиратов с «Ночного Призрака» и волокли их в городскую тюрьму Лефирина, расположенную в самых недрах столицы.

Шорканье сапог по старым, видавшим виды доскам палубы отвлекло его от невеселых мыслей. Дрэвин обернулся и увидел приближающегося Сэма.

— Последних из её людей только что доставили в городские тюрьмы, но, судя по всему, некоторых придется перевести в замок, если у них обнаружатся магические способности. Только там камеры укреплены велсинитом, — доложил первый помощник осторожным, выжидающим тоном.

Не дождавшись ответа, Сэмуэл продолжил:

— Чего ты такой мрачный? Я знаю, что твой старик бывает редким ублюдком, но я думал, ты будешь хоть немного рад возвращению домой.

Принц резко выдохнул и покачал головой:

— Моя мрачность более чем оправданна, Сэм, — глухо пробормотал он. — Как и желание совершить парочку крайне жестоких поступков.

Атлас облокотился о перила:

— Что произошло, когда ты вернулся в замок?

Дрэвин помедлил. Он с такой силой сжал деревянный поручень, что его костяшки побелели:

— Сайрус Блэквуд — отец Эсмиры, — при этих словах глаза Сэма удивленно расширились. — Боги давным-давно прокляли этого человека, обрекая на вечную жизнь в море. Стоило ему ступить на сушу, как он начинал задыхаться, словно тонул. Эсмира всю жизнь мечтала только об одном — разрушить это проклятие.

Сэм издал тихий, удивленный свист:

— А я-то наивно полагал, что проклятия — это просто мифы и сказки из старых книжек, — заметив, что Дрэвин даже не улыбнулся на эту слабую попытку разрядить обстановку, Сэм прочистил горло: — Ну и в чем же дело? Ты расстроен из-за того, что у нее ничего не вышло?

Взгляд Дрэвина потемнел еще сильнее:

— В том-то и дело, Сэм… Я думаю, что она справилась. Она разрушила его.

Со стороны пристани донеслись громкие крики, и вскоре в поле зрения появился Атлас, стремительно поднимавшийся по деревянному трапу.

— Рад, что нашел тебя, — произнес старший брат, ступив на палубу. Его голос звучал пугающе серьезно. Он тяжело перевел дух: — Нам нужно поговорить.

Дрэвин враждебно скрестил руки на груди:

— Если этот старый ублюдок думает, что я вернусь туда, чтобы приложить руку к пыткам Блэквуда, то его ждет хреновое разочарование. Я в этом дерьме не участвую.

Челюсть Атласа судорожно сжалась; он выглядел настолько растерянным и уязвимым, каким Дрэвин не видел его еще никогда в жизни:

— Сайрус Блэквуд мертв, Дрэ. Отец убил его. Обошлось без пыток.

Дрэвин замер. Его сердце болезненно пропустило удар, а глаза яростно вспыхнули:

— Что?!

Атлас сжал губы в тонкую, бледную линию:

— Я ничего не мог сделать. Ты же сам прекрасно знаешь, каков он.

Сайрус Блэквуд мертв.

Сначала его накрыл шок — холодная, удушающая волна, которая парализовала тело, пока весь остальной мир, казалось, завертелся вокруг него в безумном танце. О таком исходе он даже не думал — по крайней мере, не тогда, в подземелье под замком.

А затем пришел гнев — острый, обжигающий, заклокотавший в груди. Король — его собственный отец — сотворил это. Не из соображений безопасности или долга, а ради чистой жестокости. Ради бессмысленной, садистской забавы. Не было ни суда, ни публичной казни. Лишь трусливое, тихое убийство, спрятанное в сырых глубинах его собственного замка.

Человек, который так долго держал собственных сыновей под каблуком, используя страх и манипуляции, нанес новый удар — вот только на этот раз он забрал то, что ему никогда не принадлежало.

И всё королевство, блять, объявит его за это величайшим героем.

Чувство вины вылилось на Дрэвина сокрушительной волной — он не остановил это, его не было рядом. Он просто… ушел.

Как он теперь посмотрит в глаза Эсмире, зная, что единственный человек, которым она по-настоящему дорожила, навеки покинул этот мир? Ей так и не довелось провести с ним ни единого дня, наслаждаясь его жизнью без проклятия.

Кулаки Дрэвина сжались, а по кончикам пальцев начали расползаться яростные языки пламени. Но, прежде чем кто-то из мужчин успел обронить хоть слово, над водной гладью пронесся глубокий, утробный рокот. Они одновременно обернулись к морю, когда мощный подземный толчок заставил палубу корабля уйти у них из-под ног.

Все трое настороженно переглянулись.

— Что, во имя всех богов, это было?! — пробормотал Сэм, и они гурьбой бросились к борту.

Волны стремительно вздымались; их пенистые гребни бурлили и закручивались, накатывая на берег с противоестественной, сокрушительной силой. Там, в далекой дали, где край моря сливался с небосводом, багровый закат то и дело разрывали ослепительные, ветвистые вспышки, до боли напоминающие молнии.

Подобного зрелища Дрэвин не видел никогда в жизни и даже не подозревал, что нечто подобное вообще возможно. Его горло перехватило, пока он завороженно наблюдал, как океан взбивается в пену под воздействием какой-то потусторонней, колоссальной магии. Стоявшие в гавани корабли швыряло из стороны в сторону: разъяренное море грозило вот-вот сорвать их с якорей и разбить о причалы.

— Нужно уходить! — крикнул Сэм. — Живее, надо сходить на берег!

Но Дрэвин словно прирос к месту, не в силах отвести дикого взгляда от линии горизонта.

Что же ты натворила, мой Дикий Огонь? — глухой, леденящий ужас мертвой хваткой сжал его сердце.

Дыхание окончательно сперло, пока он всматривался в надвигающийся шторм.

— Что же я натворил?.. — едва слышно прошептал он, так, чтобы услышать эти слова смог лишь он один.

Атлас подошел и встал с ним плечом к плечу, судорожно цепляясь за деревянные перила, чтобы удержать равновесие, и уставился в том же направлении.

— Да помогут нам боги, — выдохнул старший брат.

— Нет, — отчеканил Дрэвин, и его голос прозвучал острее самого заточенного клинка. — Это боги идут за нами.

Продолжение следует…

Конец Первой Книги.