Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

Когда его взор вновь метнулся к Дрэвину, капитан заметил в глазах принца нечто такое, чему не мог подобрать названия. Сожаление? Или даже… тревогу?

— Эсмира жива?! — прорычал Сайрус. — Или вы убили её? Хотя бы это мне скажи!

Челюсть Дрэвина судорожно дернулась, и он опустил взгляд на свои сапоги:

— Она жива.

Низкий, глухой смех сорвался с губ Сайруса, собиравшегося встретить свой возможный конец.

— Ты совершаешь непоправимую ошибку, глупый, ничтожный король, — угрожающе пророкотал пират. — Если твои слова — правда, она придет за каждым из вас.

Дрэвин вновь вскинул на него тяжелый взгляд и обронил лишь короткое:

— Я знаю, — после чего развернулся и стремительным шагом направился прочь из подземелья, скрывшись за железной дверью.

— Я не боюсь какой-то девки, и мне плевать, насколько жестокой ты успел её выучить… — ухмылка короля стала еще шире, превратившись в издевательский, кровожадный оскал. — Свой последний вздох ты потратишь на то, чтобы умолять меня о пощаде.

Король Роу заприметил кинжал, покоившийся в ножнах на поясе Атласа, пока тот продолжал удерживать Сайруса своими тенями. Одним молниеносным движением монарх выхватил короткий клинок и склонился к самому уху пленника:

— Пускай весь Римелл узнает, что именно я, король Баррет Роу из Лефирина, избавил наш мир от грозного капитана Блэквуда.

Спустя мгновение лезвие кинжала уже торчало из груди Сайруса — прямо из его сердца.

Его смерть началась с резкой, испепеляющей вспышки боли, которая вспорола ребра и ядовитой агонией хлынула по конечностям. Багряная кровь мгновенно пропитала рубаху, расползаясь по ткани и стекая тяжелыми каплями в лужу на каменном полу. Из-за стремительной потери крови тело сковал внезапный, могильный холод, за которым притупилось всепоглощающее онемение.

Края зрения поплыли, стремительно темнея, пока смерть настойчиво утягивала его в свои бездны. Сайрус приподнял голову, в последний раз взглянув на короля, который стоял чуть поодаль с торжествующей гримасой, в то время как его наследник замер рядом, бледный от подступившего ужаса. Повелителя огня всё так же не было видно.

Боль была невыносимой — лютая, всепоглощающая мука, которая, казалось, разрывала саму его душу. Каждый удар сердца ощущался так, словно оно разрывалось на куски. Впрочем, так оно и было.

Его мысли путались, уходя в крутое пике, и вскоре весь его разум заполнил образ Эсмиры. Его маленькая, неистовая девочка была величайшим сокровищем, которое он когда-либо знал.

Несмотря на бремя проклятой, вечной жизни, он считал себя благословенным. Он прожил достаточно долго, чтобы познать чистую, ничем не заменимую любовь ребенка. Любовь, которая сумела бросить вызов даже самой жестокой судьбе.

Возможно, именно такого исхода он и заслуживал после всего, что совершил, — после всего, что он заставил пережить свою Эсми.

Воспоминания, накопленные за долгие столетия, хлынули неудержимым потоком: вот её первые, неуверенные шаги по палубе «Ночного Призрака», вот её звонкий смех, раскатывающийся над морскими волнами. Огонь в её глазах, когда она до хрипоты спорила с ним, доказывая, что она — истинная дочь своего отца, пусть даже их и не связывали узы крови.

Эсмира всегда была слишком сильной для своего же блага, слишком непреклонной и гордой, чтобы этот мир мог удержать её. И он любил свою маленькую сирену за это еще сильнее.

«Она узнает», — подумал он, пока пелена перед глазами сгущалась всё сильнее. — «И да помогут им боги, когда она явится сюда».

Сайрус попытался улыбнуться, хотя каждое мимолетное движение отзывалось новой волной терзающей боли. Его губы дрогнули, и из уголка рта тонкой струйкой потекла кровь.

Эсми вернет себе моря, которые они отняли у него. Отняли у них обоих.

«И когда ты будешь стоять над их пеплом, ты будешь знать, что я ни на секунду в тебе не сомневался». Он попытался мысленно направить эти слова ей, где бы она сейчас ни находилась.

Тело окончательно предало его, становясь всё слабее, всё холоднее, но разум отчаянно, мертвой хваткой цеплялся за её лицо. Ему почти почудился её надрывный, умоляющий голос, требующий, чтобы он продолжал жить.

— Я не могу, маленькая сирена… — едва слышно прошептал он вслух, заставив всех стоявших вокруг насупиться, пока они безмолвно созерцали его кончину.

Тени вокруг сгустились, и последние крупицы сил стремительно покинули тело. Но даже когда тьма окончательно сомкнулась над ним, в его угасающем сознании остался гореть крошечный огонек гордости.

И тогда, после долгих веков успешного бегства от объятий смерти, мир капитана Сайруса Блэквуда навсегда погрузился во тьму.

Глава 79

Эсмира покачнулась и сделала рваный шаг назад от Завесы Видений. Её дыхание превратилось в прерывистые, острые вспышки удушья. Руки крупно дрожали, а на кончиках пальцев то и дело вспыхивали дикие, бесконтрольные искры — сдерживать клокочущую внутри ярость становилось физически невозможно. Грудь тяжело, ходуном вздымалась; татуировки на теле завихрились в бешеном ритме, пульсируя яростным серебряным сиянием, подобно предвещающему бурю шторму.

Она диким взглядом уставилась на воду в чаше бассейна, чья поверхность всё еще шла кругами, словно насмехаясь над ней и заново прокручивая только что увиденную сцену. В её разуме это крутилось жестоким, незатихающим эхом: как обмякло тело Сайруса Блэквуда, как багряная кровь залила его грудь, пока королевский клинок подло и безжалостно крал его жизнь.

И Дрэвин был там. И он ничего не сделал. Он просто бросил её отца, оставив его умирать в удушающей смертельной хватке теней своего брата.

Огненное предательство разлилось по её венам, выжигая всё изнутри, точно чистая кислота.

— Нет… — выдохнула она, и её голос сорвался, когда она отчаянно затрясла головой. Пряди серебряных волос облепили лицо, намокшие от слез, которых она даже не заметила. — Нет, нет, нет, нет… НЕТ!

Это было единственное слово, которое её перехваченное горло смогло исторгнуть во вселенную.

— Эсмира? — позвала Сирена с противоположной стороны бассейна. — Что ты там увидела?

Эсмира резко развернулась к ней. Её некогда лазурные глаза теперь пылали первобытным, потусторонним серебряным огнем, источая чистую скорбь и ослепляющий гнев.

— Сайрус мертв, — задыхаясь, выдавила она из себя, и её голос надломился. — Мой отец. Они убили его, — её взгляд потемнел и намертво скрестился со взглядом сестры. — Он убил его.

Сирена замерла. Её брови испуганно взметнулись вверх, а глаза лихорадочно забегали из стороны в сторону:

— Кто? Кто его убил?

— Король смертных, — выплюнула Эсмира; её голос мгновенно превратился в монолитный камень. Горло судорожно сжалось, едва не заблокировав рвущееся наружу имя. — И его сыновья. Оба его щенка были там! — с этими словами она с размаху обрушила кулаки на каменный край чаши.

От этого удара