Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

— Мэринис пережил затопление. И теперь они планируют подняться на поверхность. Мы обязаны быть готовы к тому, с чем нам предстоит столкнуться.

Выражение лица короля мгновенно изменилось: по его губам поползла хищная, зловещая улыбка. И в этот момент Дрэвин отчетливо понял, что отец его совершенно не слушает — по крайней мере, ту часть, которая действительно имела значение.

— Отец, если мы не предпримем меры, это обернется войной, равной которой мы еще не знали в своей истории. Это не мелкий бунт пиратов и не какая-то далекая стычка на границах. Это сила, превосходящая любое воображение. Затерянные богини — они вовсе не сгинули. Они оказались заперты вместе со своим народом и теперь нашли способ вернуться на поверхность. И это лишь вопрос времени.

Упомянуть о том, что первопричиной всего этого стала Эсмира, Дрэвин так и не посмел.

— Вы оба свободны, — бросил король своим сыновьям, но ни один из них не сдвинулся с места.

— Ты мне не веришь, — заговорил Дрэвин, и в его голосе отчетливо зазвенела глухая ярость. — Ты собираешься просто отмахнуться от этого? Отмахнуться от нас? — он выразительно указал на себя и Атласа. — Ты заставлял меня годами искать доказательства существования Мэриниса, а теперь, когда они у тебя в руках, тебя всё еще волнует исключительно мифическое золото?!

Взгляд короля оставался леденящим, а пальцы нетерпеливо побарабанили по подлокотнику трона.

— А почему меня должно волновать что-то другое? Если это королевство существует, то под толщей волн сокрыты богатства целой цивилизации. Это сокровище обеспечило бы наше будущее на века. А твои байки о магии и богинях — не более чем сказки. С какой стати мне тебе верить? Ты всегда был лжецом, Дрэвин. Жестоким, ни на что не годным ничтожеством.

Кулаки Дрэвина сжались с такой силой, что костяшки побелели, и в то же мгновение во всех факелах вдоль стен зала яростно, до самого потолка полыхнуло яркое пламя.

— Да нет там никакого золота, черт тебя дери! — взревел он, заставив стражников по периметру палаты испуганно схватиться за оружие, пока сам он сделал решительный шаг вперед. — Там сила! Древняя мощь, которую твой скудный ум даже осознать не способен! Ты ведешь себя как слепец, позволяя собственной жадности полностью управлять тобой — впрочем, как и всегда!

Король презрительно хмыкнул и вальяжно откинулся на спинку кресла:

— Ты рассуждаешь как напуганный ребенок. Если эта сила действительно так велика, как ты тут расписываешь, то это лишь лишний повод прибрать её к рукам. Мы сможем её контролировать. Подчинить своей воле.

— Ты не сможешь её контролировать! — отрезал Дрэвин, и его голос раскатистым эхом ударил в своды зала. Его грудь тяжело вздымалась от едва сдерживаемой ярости, когда он продолжил: — Ты вообще не понимаешь, с чем связываешься. Неужели ты настолько безумен и ослеплен, что искренне считаешь себя сильнее богов? Ты всерьез веришь, будто сумеешь перехитрить древних существ, которые своими руками ковали саму суть нашего мира?!

Лицо короля потемнело от гнева; он резко поднялся на ноги, и его грузная фигура бросила зловещую тень на ступени помоста.

— Хватит! — рявкнул он, и его щеки налились пунцовой краской. — Следи за своим тоном, когда разговариваешь со своим королем! Все твои предупреждения — не более чем бред отчаявшегося человека, который просто пытается спасти собственное лицо.

— Отчаявшегося? — эхом повторил Дрэвин с горьким, надрывным смешком. — Что ж, тут ты прав — я в отчаянии. Я отчаянно пытаюсь удержать тебя от ошибки, которая из-за твоей гребаной жадности будет стоить жизни всем нам.

Отчаянно пытаюсь спасти её.

— Но не вздумай принимать мое отчаяние за слабость, — закончил Дрэвин.

В зале воцарилась звенящая, натянутая до предела тишина. Челюсть короля судорожно дернулась; на мгновение показалось, что он готов взорваться ответной бранью. Однако вместо этого он обратно погрузился в свой трон и небрежно махнул рукой, демонстрируя полное пренебрежение:

— И где же, к слову, та прелестная особа, которую я изначально отправил на эти поиски? Если она наивно полагает, будто я просто так отдам ей Блэквуда, то она еще большая дура, чем ты.

Дрэвин изо всех сил попытался обуздать свой бешеный нрав, понимая, что слепая вспыльчивость сейчас ни к чему не приведет, но в этот момент Атлас выступил вперед и ответил за него:

— Она всё еще там. В ловушке у тех существ, о которых он говорит. Она вполне может быть уже мертва, раз уж на то пошло. Дрэ сам едва концы не отдал, когда мы его отыскали.

У Дрэвина перехватило дыхание, а грудь сдавило тугим обручем от того, что только что разболтал брат. Меньше всего на свете он хотел, чтобы отец знал о её присутствии там.

По лицу короля медленно расплылась предвкушающая, жестокая улыбка:

— Что ж, а вот это уже довольно любопытно.

Накатившая паника грозила окончательно поглотить Дрэвина, и он сделал порывистый шаг вперед, чеканя каждое слово:

— Она не мертва.

Но король его уже не слушал. Он выпрямился, и в его глазах блеснул неприкрытый, чистый помысел:

— Ну, раз её здесь нет, и она лично не явилась доложить о результатах своих поисков… что ж, выходит, наша сделка аннулирована.

— Какая еще сделка? — потребовал ответа Дрэвин, чувствуя, как кровь стынет в жилах.

Ухмылка короля стала еще шире.

— Глупый мальчишка. Неужели ты думал, что я действительно позволю тебе оставаться в её руках, не обеспечив себя надежным рычагом давления?

Именно в эту секунду он до конца осознал, что задумал король. Дрэвин никогда не говорил отцу, что прекрасно знал: для Эсмиры он был всего лишь заложником и средством достижения цели — ровно до того момента, пока всё не изменилось. Но он ни за что на свете не мог показать этого отцу. Не мог позволить ему узнать, что впервые в жизни по-настоящему привязался к кому-то всем сердцем, понимая, что этот тиран тут же обернет эту привязанность против него. Обернет её против него.

Ведь у Феникса наконец-то появилась слабость. И этой слабостью стал его Дикий Огонь — не тот, что бушевал в его собственных венах, а тот, что навеки выжег её имя в его израненной душе.

— Сделка была предельно проста, — продолжал король. — Её капитан гниет в моих казематах в целости и сохранности до тех пор, пока она не вернет тебя мне — тоже в целости и сохранности — вместе с доказательствами существования Мэриниса. Но теперь? О, теперь, я думаю, самое время навсегда избавиться от этой обузы.

Глаза Атласа яростно блеснули, и