Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

мог: рассказал о том, как очнулся на корабле Эсмиры, как они вместе провалились в грот, как плечом к плечу отбивались от кречумов, как нашли Мэринис и скрытую в нем усыпальницу.

Атлас издал тихий, присвистывающий свист:

— Да-а, морской воды ты точно перебрал.

Настоящее пламя яростно заплясало в глазах Дрэвина, и он с удивлением заметил, как Атлас невольно отшатнулся на шаг назад.

— Последнее, что я помню: Сирена проговорилась, что не просто пытается поднять королевство. Она намерена забрать силу Эсмиры. Привязать её душу обратно к древним костям и вырвать их из нее, как только получит всё необходимое, начиная с вывода Мэриниса на поверхность, — его голос на секунду дрогнул, но он упрямо продолжил: — Она ведет крупную, долгую игру, искусно манипулируя каждым, кто её окружает. Включая меня.

Брови его брата подозрительно сошлись на переносице:

— Включая тебя?

Злая обида и ярость вновь вспыхнули внутри него:

— Она… она использовала сирену, чтобы затуманить мой разум и заставить поверить, будто передо мной стоит она, — жгучий стыд опалил грудь, когда он поднял взгляд и встретился с братом глазами. — Сирена сыграла с моим сознанием злую шутку. Я был уверен, что это Эсмира.

— И что? — Атлас теперь выглядел более растерянным, чем когда-либо.

— Я поцеловал её. А когда осознал правду, было уже слишком поздно. Эсмира видела абсолютно всё. И теперь она… — он осекся, и его голос надломленно сорвался.

У его брата от удивления буквально отвисла челюсть:

— Ты… Ты влюбился в нее… верно?

Дрэвин лишь молча кивнул, чувствуя, как горло перехватил тугой спазм. Воспоминание о том, как она стояла в дверях усыпальницы, а её глаза были полны немого предательства, ощущалось острым клинком, который продолжал безжалостно проворачиваться в его израненном сердце.

— Вечно всё упирается в бабу, — страдальчески застонал Атлас, закатив глаза. Однако затем он ободряюще хлопнул Дрэвина по плечу, крепко сжав пальцы: — Что ж, мы доставим это дело прямиком к королю и доложим ему обо всем без утайки, чтобы королевство могло составить дальнейший план действий. Уверен, отец будет просто в восторге, когда узнает, что вся до единого команда «Ночного Призрака» сидит у него в трюме.

Её команда.

Перед глазами мгновенно вспыхнули недавние картины с пляжа — то, как «Доблесть» беспощадно расстреливала «Ночного Призрака» из пушек.

Дрэвин резко перехватил Атласа за плечо:

— Команда… они живы?!

Брат уверенно кивнул:

— Сидят под замком на нижней палубе. Моя будущая жена лично находится там, чтобы следить, дабы никто из них не вздумал применить магию для побега. Честно говоря, я удивлен, что они почти не сопротивлялись с тех пор, как мы отплыли. Должно быть, она нагнала на них страху в тот день у пещеры. И все же странное это зрелище, не находишь? Команда, состоящая из черт знает кого…

Дрэвин удивленно вскинул бровь:

— Жена?

Атлас хищно и самодовольно ухмыльнулся:

— Нам очень многое нужно наверстать, братец.

Дрэвин плотно сжал губы в жесткую линию, но не стал тратить ни секунды на пустую болтовню. Прежде чем Атлас успел добавить хоть слово, капитан уже сорвался с места, стремительно пересекая палубу и слетая по ступеням вниз, прямиком к тюремным камерам.

Он отчетливо понимал: его время стремительно истекало. Если уже окончательно не истекло.

Глава 75

Дрэвин

Скрип деревянных ступеней эхом разносился по трюму, пока Дрэвин спускался на нижнюю палубу. Воздух здесь становился всё более тяжелым, спертым от запаха покрытых потом тел, а из корабельных камер доносился едва различимый гул голосов.

Стоило ему показаться в проходе, как все головы тут же повернулись в его сторону.

— Ты! — прорычал Джак, вцепляясь в прутья своей клетки. Его лицо так и полыхало от ярости. — Ах ты гребаный ублюдок! — он резко высунул руку между прутьев, пытаясь достать Дрэвина, и тому пришлось отшатнуться назад, вне зоны его досягаемости.

— Где она? — потребовал ответа Джак, и его голос надломленно сорвался. — Где Эсми?

Дрэвин сглотнул и шумно выдохнул:

— Не здесь.

В ту же секунду в камерах вспыхнул сущий хаос — каждый пленник принялся выплевывать обвинения и оскорбления, и этот гул становился всё громче с каждым мгновением. Капитан вскинул руки ладонями вперед, словно эта слабая попытка могла утихомирить разбушевавшуюся толпу.

— Хватит! — рявкнул Дрэвин, и его зычный голос перерезал это безумие. Повисла тяжелая, натянутая тишина. — Я пришел сюда не для того, чтобы драться с вами или выслушивать проклятия, которые — клянусь вам всеми богами — ничуть не хуже тех, какими я уже сам себя мысленно забросал… — он сделал паузу, его грудь тяжело вздымалась. — Я здесь, чтобы всё объяснить.

Ривен смерил его леденящим взглядом:

— Объяснить что? Как ты обрек её на падение с того обрыва? Или как ты бросил её там и оставил гнить?

Эти слова ударили по нему сокрушительным щелчком, и к горлу снова подкатил тугой ком.

— Я не бросал её, — произнес он, и его голос прозвучал на удивление твердо, вопреки сжирающему изнутри чувству вины. — Я бы никогда её не оставил.

— Тогда где она, твою мать, Феникс? — сплюнул Рен.

— Мы нашли его, — быстро заговорил Дрэвин, делая шаг ближе к их клетке. — Мы нашли Мэринис. А Эсмира… — его взгляд заметался из стороны в сторону, пока он лихорадочно подбирал слова. — Она… она значит гораздо больше, чем кто-либо из нас мог себе представить.

— Я талдычил тебе об этом с самого начала, кусок ты идиота! И что теперь — ты разглядел то, что пряталось за её маской, и внезапно решил поиграть в гребаного героя перед людьми, которым она действительно небезразлична?! И при этом безбожно врешь нам в глаза о том, как и почему ты здесь оказался! — проорал Джек.

Дрэвин с силой ударил себя кулаком в грудь и выкрикнул в ответ:

— Да она мне небезразлична! — куда сильнее, чем вам всем, — отчаянно хотелось добавить ему, но он сдержался. Капитан резко выдохнул и запустил пятерню в волосы. — Я здесь только потому, что меня обвели вокруг пальца. Одурманили магией.

— Ну, если Эсми сама не захотела видеть тебя там…

— Это была не она! — перебил Джека Дрэвин. — У Эсмиры есть сестра… — он запнулся, заставляя себя прямо встретить их обвиняющие взгляды.

— О чем ты, во имя всех богов, вообще толкуешь? — выплюнул Джак. — У нее нет никакой семьи, кроме нас. Мы — её семья, а ты, блять, отнял её у нас. Точно так же, как до этого отнял у нее отца. Мы были всем, что у нее, сука, оставалось!

— Я