Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

Но теперь она была умнее, и история больше никогда не повторится.

Эсмира поклялась себе, что отныне никто не посмеет сделать из нее послушное орудие или использовать как слепое оружие в чужих руках. Существо божественной и древней силы, она обрушит накопленную за целое тысячелетие ярость на любого, кто осмелится снова ею манипулировать.

— Ты чувствуешь это? — спросила Сирена, поворачиваясь к ней. — Магию этого места? Истинную мощь?

Эсмира закрыла глаза и позволила себе прочувствовать пространство, потянувшись навстречу этой силе не только органами чувств, но и самой душой. Усыпальница вибрировала от колоссальной энергии, пульсируя в такт ударам её сердца. Эта магия звала её, шептала ей, требовала к себе внимания.

Это была не просто абстрактная власть — это была её сила. Она принадлежала им обеим, и больше они никогда не позволят ей выскользнуть из рук.

— Я чувствую её, — тихо, почти зловеще отозвалась она.

Губы Сирены тронула едва заметная, понимающая улыбка.

— Отлично. Мы должны принять её без остатка. Потребуется невероятное количество сил, чтобы провернуть то, что мы задумали, — пока она говорила, её подданные выстроились вдоль стен, застыв безмолвными изваяниями, и их взгляды были намертво прикованы к близнецам.

Ноги Эсмиры казались налитыми свинцом, когда она поднималась по ступеням. Замерев у самого края платформы, она опустила взор на идеально сохранившиеся кости, и от этого зрелища по её позвоночнику пробежал сокрушительный, леденящий холод.

Сирена встала напротив нее, так что две каменные плиты оказались точно между ними.

— Как только мы воссоединимся с тем, что у нас отняли, мы наконец станем свободны, — усыпальница вокруг них словно затаила дыхание. — Просто повторяй за мной, сестра.

Сирена первая протянула руку вперед, и Эсмира в точности скопировала её движение.

Её ладонь мелко задрожала над грудной клеткой собственного скелета. Стоило пальцам Эсмиры коснуться иссохшей кости, как мощный импульс жара прошил её тело, словно по венам пустили жидкий огонь. Она судорожно выдохнула, цепляясь за край алтаря, чтобы удержать равновесие.

Сирена резко вздрогнула, будто по залу пронесся невидимый ледяной порыв.

— Они взывают к нам, — выдохнула она. Её пристальный взгляд метнулся к Азариану, который теперь стоял прямо перед трезубцем на противоположной стороне гробницы. — Неси подношения. И как только отдашь их нам, ты обязан запереть и охранять дверь.

Азариан беспрекословно повиновался. Эсмира и Сирена одновременно взяли свои дары с его серебряного подноса. Они призвали воду из сосуда: её струя послушно взмыла в воздух, закручиваясь жидкой лентой, после чего разделилась и пролилась на оба алтаря. Сестры завороженно наблюдали, как влага омывала кости подобно живой реке, заполняя трещины и скапливаясь в глазницах и пазах древних черепов.

Затем они в унисон рассыпали землю, взятую с побережья Мэриниса. Попадая в воду, она мгновенно растворялась, превращаясь в густой ил, который закручивался и смешивался с влагой, подобно мягкой глине.

После этого Азариан снял со стен кинжалы и протянул их близнецам; лезвия оружия зловеще блеснули в смешении факельного пламени и света водяных сфер. В то мгновение, когда пальцы Эсмиры сомкнулись на рукояти, у нее перехватило дыхание.

«Я держу в руках орудие собственного убийства». Клинок, который украл её жизнь, вонзенный ей в грудь мужчиной, заявлявшим, будто он её любит.

Она слегка покрутила кинжал, наблюдая, как на его зеркальной грани причудливо переплетаются бирюзовые блики водяных сфер и багровые языки факельного огня. Горький, вымученный смешок сорвался с её губ при виде этого танца, где её родная водная стихия и пламя Ираха словно издевались над ней.

Эсмира вскинула взгляд на сестру. Они обменялись резкими, решительными кивками. В один миг близнецы вытянули ладони вперед и полоснули лезвиями по коже. Обе издали резкий, судорожный вздох, когда плоть разошлась под металлом. Густая кровь хлынула наружу, заполняя ладони; сестры развернули запястья, позволяя ей обильно капать на кости, которые с жадностью впитывали это подношение. Из-за близости вельсинита по их ладоням мгновенно поползли иссиня-черные, похожие на паутину вены.

— И последнее… ритуал требует страха, — жуткое эхо голоса Сирены раскатилось по пещере.

Их глаза встретились. Окровавленные пальцы Эсмиры потянулись к шее и коснулись ожерелья, которое Дрэвин подарил ей в ночь празднества — в ту самую ночь, когда она без остатка отдала ему себя: разум, тело и душу. Ночь, которая изменила всё и которую она поклялась больше никогда не повторять.

«Прекрасный, синий, с острыми гранями. Он напоминает мне тебя», — звуками из прошлой жизни отозвались в голове его слова.

Она крепко сжала кулон в кулаке и с силой рванула его. Цепочка с треском лопнула, и Эсмира брезгливо швырнула украшение прямо на алтарь, в месиво из крови, воды и земли.

— Чего же ты боишься, сестра? — голос Сирены закружился вокруг нее, словно та находилась одновременно везде и нигде.

Губы Эсмиры приоткрылись, а взгляд остался прикован к залитому кровью кристаллу.

— Любви, — ответила она.

Затем она медленно перевела тяжелый взор на Сирену.

— А чего боишься ты, сестра? — эхом вернула вопрос Эсмира.

Сирена опустила взгляд на зажатый в руке кинжал. Её рука мелко дрожала от внезапно накатившей, удушающей ярости. С резким выдохом она швырнула клинок в общую массу подношений.

— Смерти, — едва слышным, леденящим шепотом ответила она.

Воздух мгновенно сгустился от переполнявшей его мощи — этот колоссальный вес осязаемо давил на легкие, превращая каждый вдох в жестокую борьбу. По мере того как их кровь просачивалась в останки, высеченные на них руны запульсировали едва заметным, глубинным свечением.

Сирена резко вытянула руку и перехватила ладонь Эсмиры. Их кровоточащие ладони намертво прижались друг к другу, пока смешавшаяся кровь продолжала обильно орошать древний камень. Губы её близнеца приоткрылись, и она едва заметно кивнула — знак к началу их заклинания.

И тогда два их голоса переплелись, сливаясь в единую, чарующую мелодию, которая громовым эхом разнеслась под сводами гробницы:

Приливом, что имя наше поглотил,

Землей, что пламя наше сокрыла от глаз,

Союзниками, чья ложь лишила нас сил,

Мы призываем мощь, что вела прежде нас.

У богов, обрекших кости наши на позор,

Мы заберем ваш страх, вашу кровь и наш трон.

Суть воды, огня, камня и разума сил,

Разорви оковы, верни то, чем я жил.

Слова этого песнопения пробудили сокрушительный вихрь воспоминаний, который безжалостным штурмом пошел на её разум: перед глазами замелькали вспышки их павшего королевства, в нос ударил резкий запах соли и солнца, а в ушах раздался неостановимый, оглушительный рев океана, бьющегося о каждый скалистый берег.

Тело Эсмиры отозвалось