Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

Каждый шаг по направлению к главному залу, казалось, лишь заставлял её пульс биться чаще. Сердце испуганно ускоряло ход по мере того, как они приближались к месту, где, по её предположению, он должен был её ждать.

«С чего ради я вообще надеюсь, что он ждет?»

Эсмира убеждала себя, что хочет этого лишь ради возможности с размаху впечатать кулак в его смазливое лицо — любые другие причины она даже рассматривать не желала.

Предвкушая, как он поползет перед ней на коленях, она ожесточила свое сердце и разум, твердо решив, что любые его мольбы о прощении наткнутся на глухую стену.

Но стоило ей и Сирене переступить порог главного зала, как в воздухе повисло странное, давящее напряжение. К её сестре-близнецу тут же поспешили гвардейцы и, наклонившись, принялись что-то торопливо шептать ей на ухо. На лице Сирены промелькнула трудночитаемая эмоция; её нерешительный взгляд заметался между Эсмирой и стражниками.

— Что такое? Что происходит? — спросила Эсмира, нахмурив брови и делая шаг к ним.

Сирена переступила с ноги на ногу, одарив её жалостливым взглядом:

— Я даже не знаю, как тебе об этом сказать, — тихо произнесла она, ободряюще коснувшись её предплечья.

Грудь Эсмиры сдавило тисками, и она сделала поспешный шаг назад, убирая руку из-под пальцев Сирены.

— Что случилось? — надавила она, чувствуя, как спазм перехватывает горло.

Королева набрала в легкие воздуха и замялась, отведя взгляд на свои руки и нервно ковыряя ноготь большого пальца, прежде чем снова посмотреть ей в глаза:

— Дело в Дрэвине… он…

— Что с ним?! — резко оборвала её Эсмира, не сумев сдержать легкий надрыв в голосе.

— Он исчез, — ответила сестра, и время вокруг словно замедлило свой ход, а от лица Эсмиры отхлынула вся кровь. — Дрэвина видели уходящим из Мэриниса в сторону пещер. Должно быть, он прознал, где они находятся, и сбежал, не проронив ни слова. Азариан пытался броситься в погоню, но этот ублюдок обрушил своды своим пламенем, наглухо завалив туннель, через который вы сюда прибыли.

«Он ушел».

Сердце Эсмиры рухнуло куда-то в бездну. Каждая робкая, полная надежды мысль о нем в одно мгновение остыла и испарилась. Оглушающее онемение волной затопило тело, а лицо окаменело, инстинктивно пряча от чужих глаз бушующий внутри хаос.

«Сбежал». Это слово намертво въелось в сознание, сокрушительным ударом разрывая в клочья всё, во что она еще секунду назад верила.

Дрэвин должен был быть здесь и ждать её возвращения. Должен был пресмыкаться у её ног и вымаливать прощение. Должен был лгать и шептать приторные слова, как всегда делают мужчины после своего предательства, но он оказался не способен даже на это.

Феникс струсил и дал деру.

Он просто сбежал от последствий, с которыми ему пришлось бы столкнуться.

Дрэвин сбежал от нее.

Очередное гребаное разочарование, забившее финальный гвоздь в гроб её сердца.

Он ушел через пещеры — по тому самому пути, который они планировали преодолеть вместе, — попросту бросив её здесь.

Сердечная боль, которую она так отчаянно пыталась подавить, переросла во что-то более острое, безжалостное. Она трансформировалась в свирепую волну осознания тотального предательства, которая мертвой хваткой сковала её сердце, превращая его в кусок гранита.

Это была ярость — чистая, обжигающая, дотла выжигающая последние крохи надежды, за которые она так наивно цеплялась, и обращающая их в пепел.

«И правда, Дикий Огонь», — эхом отозвались в её памяти его же слова.

Дрэвин Роу даже не представлял, насколько он прав.

И пусть он считает себя единственным, кто повелевает пламенем, именно она станет той, кто отнимет всё, что ему дорого, и превратит его жизнь в кучку тлеющих углей.

Сирена снова попыталась к ней прикоснуться, но Эсмира резко отпрянула.

— Мне так жаль, сестра.

Пальцы Эсмиры сжались в кулаки, когти до боли вонзились в ладони, пока она изо всех сил заставляла лицо оставаться бесстрастным.

Гвардейцы, сделав шаг назад, снова что-то зашептали Сирене, бросая на Эсмиру настороженные взгляды, которые лишь подливали масла в разгорающийся в её венах пожар. Она физически ощущала их жалость, их осуждение, словно им двоим было известно нечто, чего не знала она сама.

Во взгляде Сирены читалось сочувствие, но Эсмире не нужно было сострадание. В нем не было ни малейшей нужды. Любая мягкость, что еще могла теплиться в ней вместе с воспоминаниями о Дрэвине, окончательно ожесточилась, переплавляясь в непреклонную, леденящую решимость.

Ей было абсолютно плевать, куда он ушел и зачем. Он сделал свой выбор, и пускай этот выбор послужит ей финальным, самым главным уроком.

Эсмира даже не вздрогнула, когда встретила прямой взгляд Сирены. Она не позволила ни единой капле своей удушающей ярости просочиться в голос, силой растягивая губы в жесткой, надменной улыбке:

— Что ж, похоже, он сделал свой выбор.

И этот выбор был не в её пользу.

Дрэвин её не выбрал.

Глава 72

Дрэвин

Дрэвин резко очнулся; его тело было распростерто на холодном, неровном полу в кромешной тьме. Череп раскалывался от невыносимой, пульсирующей боли — следствие того, как Азариан по приказу Сирены вырубил его, лишив чувств.

Где бы его ни оставили, вокруг царило гробовое молчание, нарушаемое лишь его собственным частым, поверхностным дыханием. В пустом пространстве эти звуки казались неестественно громкими, раскатываясь гулким эхом. Сердце бешено колотилось, и он силой заставил себя дышать медленнее, но абсолютная, непроглядная тьма продолжала давить на него со всех сторон.

Дрэвин осторожно поднес пальцы к брови, нащупывая глубокие рваные борозды на коже — след от когтей королевы. Он резко зашипел от боли при первом же прикосновении, но мысленно поблагодарил богов за то, что её лезвия прошли в волоске от глаза. Его лицо, скорее всего, теперь обезображено на всю жизнь, но ему было плевать. Единственное, что его сейчас волновало, — это Эсмира.

Инстинктивно он призвал искру пламени на свою ладонь, искренне удивившись тому, что на запястьях не оказалось сковывающего велсинитового браслета. По мере того как огонь разгорался, окружающая обстановка начала обретать четкие очертания. При виде этих стен его сердце едва не остановилось.

Сырой, бугристый пол под ним принадлежал той самой пещере, в которую они с Эсмирой рухнули, когда над их головами обвалился свод. Стены бесконечно уходили ввысь, а на другом конце грота виднелось небольшое подземное озеро, в котором он едва не утонул. Дрэвин резко обернулся к туннелю, который Эсмира открыла с помощью своих сил, и увиденное повергло его в дикий,