Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

Лжец. Дрэвин Роу был обычным гребаным лжецом.

Она оглядела знакомую поляну, залитую блеклым сиянием водяных огоньков, заменявших здесь утреннее солнце, и накатившая волна ярости окончательно затопила разум. Пальцы сжались в кулаки, когти удлинились и с силой вонзились в ладони, пробивая кожу до крови.

Взгляд Эсмиры зацепился за копья для тренировок, аккуратно прислоненные к ближайшему валуну. Она решительно зашагала к ним.

Пальцы намертво обхватили древко первого попавшегося оружия. С диким криком, вырвавшимся из самой глубины груди, она вскинула копье и с треском переломила его о колено. Острые щепки больно впились в ладони, но этого было мало. Отшвырнув обломки, она схватила следующее и с размаху обрушила его на камень, пока оно тоже не разлетелось на бесполезные куски — точное отражение её собственного разбитого сердца.

Она не останавливалась. Не могла остановиться. Одно за другим Эсмира уничтожала всё оружие, что они успели собрать здесь за последнее время. Звук ломающегося дерева и скрежет металла эхом разносились по пустому саду. Мышцы рук нещадно выли от напряжения, дыхание стало прерывистым и поверхностным, но она продолжала крушить всё вокруг, словно каждый хруст и каждый излом могли хоть как-то исцелить то, что надломилось в её собственной груди.

Воспоминания о прошлой ночи хлынули лавиной: Дрэвин, сжимающий её в объятиях, его поцелуи, его клятвы в том, что она принадлежит только ему. Впервые в жизни она позволила себе поверить в любовь, прикоснуться к тому, каково это — чувствовать себя любимой. И всё это оказалось дешевой ложью.

Дикий, яростный крик сорвался с её губ, раскатываясь в воздухе. От этого крика у нее перехватило дыхание, голова пошла кругом, и ей готово было показаться, будто сам дворец содрогнулся от её гнева.

Как Дрэвин мог так поступить с ней? За что?! Она ведь позволила себе довериться ему, позволила себе впустить его в душу. Наступив на горло собственной осторожности, она отдала ему свое сердце лишь для того, чтобы он растоптал его вместе с единственным человеком, который, как она думала, её понимал.

При этом она не могла винить во всем одну только Сирену — ведь Эсмира сама лично лгала сестре в лицо, заявляя, будто Дрэвин для нее ничего не значит.

Дура. Какая же она была непростительно, чертовски безрассудной и глупой.

Острые края обломанного дерева безжалостно резали ладони, и она приветствовала эту боль: физический трепет помогал ей удерживать связь с реальностью, пока эмоции бурлили внутри неконтролируемыми волнами.

Она замерла посреди разгрома, чувствуя себя абсолютно опустошенной. Словно всё, за что она боролась, всё, на что смела надеяться, было в один миг вырвано с корнем человеком, который изначально эту надежду ей и подарил.

Слезы обожгли глаза, но она упрямо сморгнула их, не позволяя ни одной капле упасть. Дрэвин не заслуживал её слез — ни один мужчина в этом мире вообще не заслуживал женских слез. Она не доставит ему удовольствия увидеть её сломленной.

Эсмира расправила плечи и крепко зажмурилась, силой заставляя себя удерживать эту ярость, позволяя ей ожесточиться, превратиться в надежный щит от боли, что копошилась чуть глубже. Гнев хлынул по её венам подобно расплавленному металлу, выжигая всё на своем пути и намертво запечатывая кровоточащие раны, которые он после себя оставил.

Этот гнев отличался от всего, что она испытывала прежде: он не был резкой, импульсивной вспышкой — скорее медленным, выжигающим изнутри пламенем, которое пустило корни в её сердце, дотла уничтожая любые нежные чувства, что она когда-то к нему питала.

Эсмира открыла ему те частички своей души, которые никогда и ниму не показывала, но он выбросил этот дар, словно тот ничего не значил, хотя прекрасно знал: это значило всё.

Роу отняли у нее абсолютно всё — её отца, её команду, а теперь и её сердце, оставив его именно таким, каким она когда-то его и описывала.

Черным. Пустым и не знающим жалости. Сердцем Блэквуд.

Мир клеймил её монстром, но каждый раз, когда она пыталась доказать обратное, обстоятельства лишь сильнее заставляли её соответствовать этому титулу.

В мыслях промелькнули покрытые рунами кости из гробницы, и она вновь ощутила тот самый непреодолимый зов. Они словно кричали ей, умоляя вернуться домой.

Она знала: в усыпальнице сокрыты все нужные ей ответы.

Если обитатели этого мира искренне верили, будто Эсмира Блэквуд — безжалостная, свирепая тварь, то да помогут им боги, если они когда-нибудь встретят Калипсо Эресс.

Эсмира физически ощущала ту мощь, что таилась в этих останках; в порыве бушующей ярости она практически видела, как эта сила искрит на кончиках её пальцев. И она поклялась себе, что с её помощью станет такой же непреклонной, как сам океан.

Беспощадной. Опасной. И смертоносной.

Она выпрямилась, гордо расправила плечи и с высоко поднятой головой зашагала обратно через сад, направляясь к главному залу, как делала это каждое утро. Она вела себя так, словно вообще ничего не произошло, мысленно готовясь к неизбежной встрече с ним.

Эсмира поднесла к губам спелый, сочный плод, смакуя его сладость с каждым неторопливым кусочком. Свет мягко струился сквозь высокие окна главного зала; пока она сидела в полном одиночестве, никуда не торопясь, вокруг царило обманчивое спокойствие. Каждое движение, каждый глоток казались ей актом скрытого бунта. Она ни за что на свете не позволила бы никому увидеть и тени трещины в её самообладании.

Тяжелые двери с грохотом распахнулись, и в зал влетела запыхавшаяся Сирена. Её глаза лихорадочно метались по помещению, пока не остановились на сестре. Она стремительно пересекла комнату; её обычно безупречное лицо было растрепанным, а на смену привычной царственной спеси пришли тревога и затаенное чувство вины.

— Вот ты где! — в голосе сестры сквозило неприкрытое облегчение. — Я обыскалась тебя по всему замку. Мне… мне так жаль, Эсмира. Он сам пригласил меня к себе в комнату, и я не сразу поняла… — она запнулась, виновато уставившись в пол и тщетно подбирая слова. — Я ведь думала, что ты ничего к нему не чувствуешь.

Разумеется, она так думала. И это была исключительно вина самой Эсмиры.

Эсмира уверенно встретила её взгляд, невозмутимо потянувшись за следующим фруктом, словно излияния Сирены были не более чем пустой болтовней. Она слегка наклонила голову набок, искусно маскируя бушующий внутри пожар напускным замешательством:

— О чем ты вообще говоришь? — она беззаботно, снисходительно улыбнулась и сделала еще один медленный укус. — Пожалуйста, не выдумывай глупостей. Мне абсолютно плевать на этого человека.