Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

Внезапно раздался тихий скрип, и тяжелая дверь его покоев медленно отворилась.

— Дрэ? — эхом разнесся по комнате встревоженный голос Эсмиры.

Поцелуй прервался, и наведенный морок со звоном разлетелся вдребезги, подобно хрупкому стеклу.

Дрэвин заморгал глазами, оглушенный и полностью дезориентированный. Голова шла кругом; он резко отпрянул назад, силой вырываясь из хватки Сирены.

Горло перехватило, сердце оглушительно бухало в груди, когда он лихорадочно вскинул взгляд на дверной проем.

И она стояла там. Его Дикий Огонь.

Лицо Эсмиры было мрачнее грозовой тучи, губы сжались в узкую, яростную линию. В её глазах бушевал настоящий шторм — темный, тяжелый, пропитанный горьким чувством предательства.

Она не двигалась. Не произносила ни слова, но под тяжестью этого взгляда у Дрэвина подкосились ноги: казалось, весь его мир только что рухнул за считаные секунды.

Леденящий душу холод прошил тело принца; комната внезапно показалась невыносимо тесной, а воздух — тяжелым, удушающим.

— Эсмира, нет… — он сделал отчаянный шаг к ней, но она вскинула руку, заставляя его застыть на месте.

— Не надо, — голос Эсмиры надломился. Она на мгновение отвернулась, судорожно сморгнув, словно пытаясь сдержать подступающие слезы, которые, как он знал, сейчас душили их обоих.

А затем она произнесла слова, которые окончательно разбили ему сердце, заставив выстроенный между ними мост доверия разлететься на осколки:

— Я верила тебе.

Повисшая между ними тишина была оглушительной. И именно в этой тишине Дрэвин с ужасающей отчетливостью осознал: он только что потерял всё, даже не успев толком удержать это в руках.

Огонь в глазах Эсмиры погас. Теперь она смотрела на него — мертво, отрешенно и холодно, а в следующий миг с грохотом захлопнула дверь его покоев, скрываясь из виду.

— Мне так жаль, — едва слышно прошептал он в пустоту, но единственной, до кого долетели эти слова, была Сирена, наблюдавшая за его мучениями с порочным, искренним азартом.

Дрэвин резко обернулся к королеве, и чистая, неконтролируемая ярость вспыхнула в его груди:

— Ты…

Сирена всё еще носила на лице ту самую издевательскую, самодовольную ухмылку.

— Ах-ах, юная любовь, — прощебетала она на удивление жизнерадостным тоном, но её следующие слова прозвучали с чистейшим, концентрированным ядом: — Именно из-за этой гребаной любви мы в свое время и лишились абсолютно всего.

Яростный огненный шар мгновенно сорвался с его ладоней, но стоило Дрэвину замахнуться, чтобы швырнуть его прямо ей в лицо, как её глаза снова дрогнули. Всё его тело сковал мгновенный паралич. Он опять оказался под действием её внушения, но на этот раз — оставаясь в полном сознании. Она словно заставила его застыть, заперев во времени и пространстве.

— Не так быстро. Меня уже обжигало твое пламя, Дрэвин Роу, и я не намерена позволить этому повториться, — горечь в её голосе отчетливо проступала сквозь каждое слово. — Видишь ли, та сила, которой мы с Эсмирой будем обладать вместе, — это именно то, что разорвет наши цепи, ибо у меня самой не хватит магии, чтобы провернуть это в одиночку. И как только королевство будет восстановлено там, наверху, девка станет мне без надобности. С её силами под моим началом моря склонятся перед моей волей, а Калипсо превратится в ничем не примечательное воспоминание.

Её взгляд лениво скользнул по его обездвиженной фигуре, когда дверь в покои отворилась снова.

Облегчение на секунду затопило его разум: он наивно понадеялся, что Эсмира вернулась. Но когда он с трудом перевел взгляд, его сердце окончательно остановилось.

В дверях стоял Азариан, начальник королевской стражи, а за его спиной теснились еще пятеро гвардейцев с оружием наперевес.

Дрэвин мысленно извивался, пытаясь вырваться из ментальной хватки сирены; всё его существо вибрировало от дикой ярости и удушающего страха за Эсмиру, но он лишь чувствовал, как его собственная воля с треском ломается под чужим давлением.

— Не расстраивайся так, Дрэвин. Это было неизбежно. Ирах в свое время не сумел спасти Калипсо, а ты теперь не сможешь спасти Эсмиру, — она разочарованно цыкнула языком. — Из нас получилась бы отличная пара, из тебя и меня. Но теперь, боюсь, ты будешь лишь вечной занозой в моей заднице, превращая и без того трудную задачу в чертовски невыполнимую.

Он кричал. Дрэвин истошно, во всё горло орал ей прямо в лицо, раз за разом заставляя её вспыхивать и заживо сгорать в своем пламени… вот только эта картина так и оставалась лишь иллюзией. Иллюзией в его собственном запертом разуме.

Будучи скованным по рукам и ногам её волей, он мог лишь беспомощно наблюдать, как гвардейцы уверенно шагают к нему, грубо перехватывают его руки и приставляют острые копья к самому горлу.

— Передавай привет Сайрусу, — издевательски бросила Сирена, и прежде чем Дрэвин успел хотя бы моргнуть, она наотмашь полоснула когтями по его лицу. Три острых лезвия глубоко рассекли его бровь и плоть у глаза.

— Считай, что тебе крупно повезло, и я не пустила в ход яд, — закончила она.

Он попытался взреветь от дикой боли, но в ту же секунду невыносимый, сокрушительный удар обрушился на затылок, раскалывая череп.

И весь мир Дрэвина погрузился в кромешную тьму.

Глава 70

Эсмира

Эсмира неслась по замковым коридорам, едва разбирая дорогу из-за застилавшей глаза ярости и горького чувства предательства. Грудь словно разрывало изнутри, а разум лихорадочно цеплялся за увиденное, отказываясь верить.

Картина того, как губы Дрэвина впивались в губы Сирены — её собственной сестры, — намертво выжглась в памяти. Она прокручивалась перед глазами снова и снова, доводя до исступления, пока Эсмира едва сдерживала рвущийся наружу крик.

Каждый вдох давался с трудом, обжигая горло. Она спотыкалась на ходу, не зная, куда бежит; ей просто нужно было оказаться как можно дальше отсюда, подальше от порога его спальни, где её сердце только что разлетелось вдребезги.

Это самое сердце всю жизнь оставалось непреклонным и холодным для всех вокруг — пока не появился он. Пока сын её чертова заклятого врага не пробил в её броне брешь, растопив своим пламенем сковывавший её лед.

Ноги сами несли её по темным переходам. Выскочив сквозь узкую неприметную дверь, она очутилась во внутреннем саду — их саду. В месте, где они встречались по утрам, где тренировались, смеялись и обменивались тайными взглядами, когда никто не мог их увидеть. В месте, где её стены начали рушиться — где она наивно поверила, будто он видит и хочет только её.

Но это было не так.

«Если бы я хотел притащить твою сестру