Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

Что ж, он вполне способен сыграть по её правилам.

— Просвети меня, что еще тебе известно, — он хищно склонил голову набок, напоминая изготовившегося к прыжку зверя. — Просто хочу убедиться, что мы с тобой, так сказать, на одной странице.

Сирена тихо, вкрадчиво рассмеялась, и Дрэвин проигнорировал леденящий холод, который попытался въесться в его кости от этого звука.

— О, ты имеешь в виду ту самую страницу об Эсмире и обо мне, которую вы откопали в Книге Эресс?

Дрэвину показалось, будто его сердце окончательно остановилось, стоило этим словам слететь с её губ. Как она могла узнать?!

— Честное слово, вы, мужчины, до идиотизма предсказуемы. Неужели ты думал, что эта книга была оставлена на постаменте без причины? Боги, признаться, я ожидала от тебя чуть более интересной игры.

— Это ты подбросила книгу, — процедил он сквозь зубы, а она лишь заговорщицки подмигнула. — И что еще ты знаешь?

— Настоящий вопрос, принц, заключается в том, чего я не знаю, — она наклонила голову, и её глаза опасно сузились. — Вуаль Видений. Я уже знаю, что Эсмира проболталась тебе о ней.

— Тот круглый бассейн в башне?

— Именно, — ответила она, по-прежнему плотно прижимаясь всем телом к нему. — Эта чаша способна на большее, чем просто вызывать отражения чужой памяти. Это зеркало, обнажающее не только происходящее в этом мире. Оно также показывает то, что творится за морем — там, над водой.

По мере того как её слова доходили до его сознания, пульс Дрэвина ускорялся. Сирена наблюдала за ними. Хуже того — она наблюдала за всем королевством.

— Так скажи мне, принц, — промурлыкала она, и в её голосе засквозила неприкрытая издевка, — ты всё еще свято веришь, будто идешь на шаг впереди? Или до тебя наконец начинает доходить, что ты находишься именно там, где я изначально хотела тебя видеть?

— Тварь злопамятная, — прорычал он, и его губа презрительно дернулась.

Её улыбка стала еще более хищной, когда она подалась ближе, переходя на ядовитый шепот:

— О, как же быстро ты вскипаешь. В точности как твой создатель, который питал те же чувства к ней. К Калипсо, — она завороженно следила за тем, как яростное пламя полыхает в его глазах. — Тебе следовало довериться своим первым инстинктам на мой счет, Дрэвин Роу. Я и есть то, что вы, смертные, привыкли называть злом. И Эсмира тоже. Как думаешь, почему они изначально пытались уничтожить нас?

Его кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки пальцев, пока он сдерживал себя из последних сил:

— Ты не знаешь о ней ни черта. Как и обо мне.

Сирена издала легкий, издевательский смешок:

— О, еще как знаю, красавчик. Я видела абсолютно всё. Сотни лет я сидела здесь и покорно ждала своего часа, чтобы отомстить. И теперь, я уверена, ты поймешь, как именно я планирую снова поднять это королевство из руин — отперев гробницу и высвободив кости наших истинных обличий. Тех самых костей, к которым ты так любезно её привел, — она небрежно повела плечом. — Так что спасибо, что облегчил мне эту часть задачи.

Лицо Дрэвина окаменело от страшной догадки, а ярость наконец пробила плотину его самообладания:

— Я сдохну, но не позволю тебе причинить ей вред. Я живьем сожгу плоть с твоих чертовых костей, — он подкреплял весом каждого слова ту ненависть, с которой выплевывал их ей в лицо.

— Ах, ну да. Я предполагала, что всё к этому и сведется, отсюда и тот вельсинитовый браслет.

— Который ты сама же и сняла, — напомнил он ей с хищной усмешкой, пока искры углей снова заплясали на кончиках его пальцев. — Думаешь, она будет просто стоять и послушно смотреть, как ты вершишь свою безумную месть?

Злобный, пробирающий до костей хохот вырвался из её груди, после чего она разочарованно цыкнула языком:

— Снятие браслета было необходимо для моих планов, — её голос теперь лился чистым шелком. — И с чего ты взял, что она будет «просто стоять»? О, дорогой, она окажется ровно там, где мне нужно. И вот почему.

Пока они продолжали сверлить друг друга взглядами, её янтарные глаза вдруг дрогнули, а зрачки вытянулись в узкие вертикальные щели, точь-в-точь копируя его любимую пару ледяных синих глаз.

И внезапно все мысли в его голове смолкли. Раздирающий изнутри страх, что только что мертвой хваткой сжимал его горло из-за угроз Сирены, ослабил свою хватку, уступая место блаженному, умиротворяющему покою. Вглядываясь в эти глаза, он ощутил непреодолимую, непреклонную тягу к ней; вся его реальность мгновенно заволоклась густым туманом.

Смертоносная угроза, исходившая от хищницы, что стояла вплотную к нему, бесследно растворилась. Всё, что он теперь мог чувствовать, — это её соблазнительный, пьянящий магнетизм, который неумолимо утягивал его на дно, подобно силе бушующего океанского прилива.

— Поцелуй меня, Дрэвин Роу.

Дрэвин Роу. Именно так Эсмира всегда произносила его имя — как кокетливую, дразнящую угрозу. Его взгляд заскользил по лицу, находившемуся прямо под его подбородком, по телу, плотно прижатому к его собственному, и теперь он видел только её.

По мере того как он наклонялся ближе, её черты становились всё четче в мягком сиянии водяных огоньков, проникавшем сквозь окна. Идеальное лицо Эсмиры, которая без слов умоляла его прильнуть к её губам. И, о все боги, как же сильно он этого хотел. Он жаждал этого больше всего на свете, каждую секунду каждого божьего дня.

Дрэвин подчинился и поцеловал богиню перед собой. Ощущения были точно такими же, как и прошлой ночью: по всему его существу разлилось живительное тепло, напоминающее тот самый миг, когда ты делаешь шаг в тихую гладь прогретого солнцем озера.

Её поцелуй был мягким, но полным отчаянной потребности, заставляя приятную дрожь прошивать его тело до самых кончиков пальцев. Он не мог думать, да и не хотел. Всё вокруг померкло — и солоноватый вкус на её губах, и нежность её прикосновений. Всё это грозило поглотить его без остатка, точно так же, как она делала это всегда.

Где-то на задворках сознания еще копошился странный, едва уловимый инстинкт, шептавший, что здесь что-то не так. Но её ладони скользнули вверх, очерчивая его лицо, а пальцы запутались в его волосах, и последние сомнения испарились в то же мгновение.

Дрэвин полностью растворился в ней, в этом поцелуе, который казался бесконечным, словно свободное падение без капли страха, словно погружение под воду, где тебе больше никогда не понадобится воздух. Именно это он всегда и чувствовал, когда был рядом со своей Эсмирой.