Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

— И кто это вообще такой?

Сирена удивленно наклонила голову:

— Неужели мир больше не помнит Асириса? — когда Эсмира едва заметно качнула головой, сестра продолжила: — Асирис — это высшее божество как жизни, так и смерти. Создатель и разрушитель всего сущего. Включая нас, их самые первые творения.

Губы Эсмиры потрясенно приоткрылись. Огромный пласт истории был безвозвратно утерян за последнее тысячелетие, включая память о другом боге. Но не просто о каком-то там божке — о самом Первозданном. Повелителе жизни и смерти.

— Понимаешь, Эсмира, — вновь заговорила она, — богов было невозможно уничтожить до тех пор, пока остальные небожители не убедили Асириса в том, что мы слишком опасны для этого мира. Именно тогда и родился велсинит, вобравший в себя кровь нашего прародителя. Конец всему и вся. Наш создатель и повелитель лично приказал Ираху пронзить наши сердца коваными кинжалами и собрать наши души, — она указала рукой на них двоих. — Очевидно, вторую часть приказа этот глупец так и не выполнил.

Эсмира медленно облизала губы, её взгляд лихорадочно метался из стороны в сторону, пока она переваривала услышанное:

— Но почему они заставили сделать это именно его? — она панически боялась, что уже знает ответ.

Сирена подалась вперед над Вуалью Видений, и бурлящая вода в чаше мгновенно замерла:

— Если верить слухам, всему виной была любовь.

Эсмира моргнула:

— И ты безоговорочно веришь этим слухам и легендам?

Сирена скрестила руки на груди и тихо, вкрадчиво рассмеялась, но в этом смехе сквозила явная, осязаемая угроза; всё её самообладание и манеры изменились, стоило правде об их общем прошлом наконец выйти на свет:

— Я верю в то, что, если хочешь сделать что-то правильно, никогда не стоит полагаться на мужчину.

Хищная, понимающая ухмылка тронула губы Эсмиры:

— Это уж точно.

— И нам крупно повезло. Когда наши души отделились от тел, они отыскали новорожденных близнецов Эресс в их колыбелях. Мэринис стремительно уходил на дно, и наши дражайшие собратья-боги в панике бросили нас. Сбежали из Римелля из дикого страха, что мы когда-нибудь найдем их снова.

— Сбежали?

— Похоже на то. Они — единственное, чего я не способна увидеть, — выплюнула она последнее слово, и её кулаки, висевшие по бокам, мелко задрожали. — Судя по всему, они прячутся в новом мире. Проходы туда защищены велсинитом, и магия не позволяет мне заглянуть за этот барьер.

Глаза Эсмиры округлились. «Так вот как он оказался в руках смертных».

— Впрочем, сейчас это уже не имеет значения, — Сирена широко развела руки. — Ведь мы здесь. Живые! Могущественные и готовые поднять Мэринис из глубин, на которые они нас обрекли, — и как богини, и как наследницы Эресс.

Взор Эсмиры скользнул по отражающей поверхности воды. Слова сестры эхом отзывались в её разуме, но они лишь порождали новые вопросы.

Кто она на самом деле? Переродившаяся богиня Калипсо? Или наследница рода Эресс, рожденная тысячу лет назад? А может, просто какое-то осколочное, причудливое слияние их обеих?

— И кем же мы станем, когда разрушим проклятие? — спросила она.

Сирена хищно улыбнулась:

— Кем только пожелаем.

На них снизошла тишина, нарушаемая лишь едва уловимым гулом парящих водяных сфер.

— С чего нам вообще начать, чтобы исправить содеянное? — вслух задумалась Эсмира.

Жестокая ухмылка расползлась по лицу Сирены, и она была жутко похожа на ту, с которой сама Эсмира обычно дразнила свою добычу.

— Это будет непросто, — начала она. — Разрушить проклятие — значит связать и уничтожить силу богов, которые изначально наложили его на нас. Это значит сорвать каждые оковы, удерживающие наши души в этой смертной плоти.

Эсмира подалась вперед:

— Как?

— Жертвы, — Сирена сделала глубокий, размеренный вдох. — Азариан считает, что для возвращения божественности нам понадобится то, что олицетворяет каждого бога, помимо нас самих.

— Да… — Эсмира согласно кивнула, впитывая каждое слово. — Частица каждого бога.

— Именно. Их собственная суть неразрывно связана с мирами, которыми они правят. Нам нужен осязаемый фрагмент каждого: земля, которой повелевает Виллем, капля нашего священного моря, — она сделала паузу, медленно оглаживая взглядом фигуру Эсмиры, — и искра пламени Ираха.

Челюсть Эсмиры непроизвольно сжалась при упоминании огня, а мысли мгновенно унеслись к повелителю стихии, находившемуся несколькими этажами ниже.

— А что насчет Виденн?

— Это самое сложное, — Сирена склонила голову набок. — Эльфы Виденн обладают силой подчинять разум, что зачастую позволяет им воплощать в жизнь самые жуткие кошмары своих врагов.

Эсмира моргнула и издала тихий, свистящий свист:

— Наши кошмары? Нам нужно принести в жертву осязаемый страх? — она коротко, издевательски хохотнула. — Я ничего не боюсь.

Брови Сирены нахмурились:

— Мы все чего-то боимся, дражайшая сестра.

«Свой самый жуткий кошмар я уже пережила сегодня утром».

Тысячу лет — она оберегала свое сердце без малого тысячу лет, чтобы в итоге доверить его Дрэвину, который растоптал его за считаные часы.

Эсмира молча кивнула, и Сирена продолжила, понизив голос:

— Затем нам нужно будет пролить нашу кровь на останки — но сделать это обязательно тем самым велсинитовым кинжалом, которым нас изначально и убили. Без него связующие нити проклятия не распутать. Никакое другое оружие не подойдет.

— А что, если это не сработает? — озвучила свой вопрос Эсмира. — И откуда Азариан всё это знает?

Сирена лишь снисходительно улыбнулась:

— Всё сработает.

Эсмира глубоко вздохнула, подавляя раздражение от того, что сестра демонстративно проигнорировала вопрос об Азариане:

— И что произойдет, когда мы добьемся успеха?

— Мы вернем свои силы, — начала Сирена. — То, чем мы владеем сейчас, — лишь жалкая крупица нашего прежнего величия. Мы больше не будем привязаны к этой смертной оболочке. Мы снова станем богами — лучшими из них. Нариса и Калипсо вернутся в Римелль.

Они замерли в тишине, и Эсмира всем существом ощутила весь масштаб того, что ждало их впереди. Но она видела, что Сирена всё для себя решила, — а значит, свой выбор сделала и она сама.

Сирена протянула руку над Вуалью Видений и крепко сжала ладонь Эсмиры:

— Значит, вместе?

Эсмира задержала пристальный взгляд на сестре, после чего сжала её руку в ответ и уверенно кивнула:

— Да… Вместе.

Они спускались по лестнице башни в полном молчании, и разум Эсмиры был туго стянут узлом под тяжестью всего, что только что открыла ей Сирена.

Осознание правды об их прошлом постепенно укладывалось в голове, но одна мысль упрямо возвышалась над остальными, и Эсмира искренне это презирала. Она всем сердцем ненавидела тот факт, что Дрэвин продолжал занимать её мысли даже сейчас, когда она наконец узнала всё, чего жаждала всю свою жизнь. Ненавидела знание того, что ей неизбежно