Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

дикой, выворачивающей болью, сухожилия натянулись и скрутились до предела. А затем эта агония добралась до самого сердца. Её собственная кровь будто превратилась в жидкое, бушующее пламя — этот обжигающий, испепеляющий жар волнами расходился по телу, поджигая кость за костью. Казалось, её смертная оболочка под натиском первозданной мощи вот-вот разлетится на миллионы крошечных осколков.

Пальцы Эсмиры намертво вцепились в края алтаря. Она подалась вперед, едва не падая ниц на священные останки, пока магия яростно перекраивала её существо изнутри. Рискнув бросить мимолетный взгляд на сестру, она увидела, что Сирена точно так же содрогается рядом с ней от невыносимых судорог; обе их смертные формы ломались и плавились под тяжестью этой пытки.

Эсмира истошно закричала: переполнявшая её сила создавала внутри чудовищное, неописуемое давление, будто плотина, готовая вот-вот с треском прорваться. В глазах всё поплыло, и она покачнулась назад, силой заставляя себя дышать сквозь эту слепую боль, пока сердце безумно колотилось, угрожая пробить грудную клетку.

Но она отказалась отступать. Больше она никогда и ни перед кем не преклонит колени.

Стиснув зубы, она снова ухватилась за край каменной плиты и полностью открылась этой агонии, принимая её, позволяя ей переплавить свое смертное тело во что-то вечное — во что-то божественное.

Внезапная яростная вспышка озарила зал: древние кости растворились в чистом свете. Мягкое, ровное сияние поднялось над камнем и разделилось, устремляясь к каждой из сестер. Эта мощь бурлящим потоком хлынула в их предплечья и ноги, концентрируясь прямо поверх рун, покрывавших кожу, после чего беспрепятственно впиталась внутрь, намертво привязывая их к этим телам.

Невообразимый коктейль из абсолютной эйфории и дикой муки затопил Эсмиру. Это была болезненная трещина в самой ткани её бытия, заставившая её судорожно хватать ртом воздух и корчиться, пока суть древних останков окончательно сливалась с её плотью.

Эсмира открыла глаза и увидела, что её тело едва заметно светится призрачным серебристо-голубым светом, мерцая, словно лунная дорожка на океанских волнах. В то же время кожа Сирены лучилась мягкими, теплыми оттенками рассвета, встающего над безбрежной морской гладью.

Затем её плоть обожгло леденящим, парализующим жаром, будто смертная чешуя плавилась и сползала с её божественного скелета.

И в этот миг всё свершилось.

Бушевавшая внутри них энергия достигла критической точки. С внезапным, оглушительным, утробным ревом они извергли эту мощь наружу сокрушительным взрывом первозданного света. Ослепительная, яростная сила неостановимой волной хлынула от их тел, сметая всё на своем пути.

Послушники, выстроившиеся вдоль стен усыпальницы, успели лишь коротко вскрикнуть. Их крики мгновенно оборвались, когда чистая магия за долю секунды испепелила их тела, оставив после себя лишь серый пепел, закружившийся в наэлектризованном воздухе.

Оба каменных алтаря с треском раскололись и разлетелись в прах под воздействием этой чудовищной взрывной волны; их осколки градом осыпали каменный пол. Стены гробницы тяжело застонали, из последних сил сдерживая высвобожденную ярость, пока по древнему камню стремительно побежали глубокие трещины.

Эсмира и Сирена стояли в самом эпицентре этого бушующего энергетического ада. Их серебряные и золотые волосы безумно развевались под порывами яростного, невидимого ветра.

А затем всё стихло. Сам мир вокруг них словно замер и затаил дыхание. Свечение в их глазах стало острым, леденящим и непреклонным; они гипнотизировали друг друга неподвижными взглядами, пока хаос вокруг наконец укладывался.

Последовавшая за этим тишина была оглушительной.

Близнецы стояли посреди тотального разрушения. Обгоревшая, безжизненная комната хранила лишь отголоски недавней бури: остаточная искрящаяся энергия всё еще танцевала вокруг них, и Эсмира физически ощущала, как она покалывает её кожу, словно мириады крошечных разрядов молний. Пепел медленно кружился в воздухе, оседая подобно хлопьям снега на разрушенные, изуродованные останки усыпальницы.

Все её чувства обострились до безумного предела — зрение и слух стали тоньше, четче и сильнее, чем она вообще способна была себе вообразить. В комнате царило гробовое молчание, но океан, простиравшийся там, за защитным куполом, казалось, мощно запульсировал в ответ, безошибочно потянувшись навстречу их пробужденной силе.

Эсмира попятилась от алтаря, её дыхание было прерывистым и частым, пока последние отголоски божественной мощи окончательно впитывались в её существо. Она лихорадочно моргала, пытаясь совладать с оглушающим, запредельным чувством, что бурлило во всем теле. Руки мелко дрожали, когда она подняла ладони перед собой, а глаза расширились от абсолютного, дикого неверия.

Её некогда иссиня-черные волосы теперь стали пронзительно-синими у самых корней, рассыпаясь по плечам жидким серебром и тускло мерцая в полумраке разрушенной залы. Всё было в точности как в её видении — в тот самый день, когда Мэринис ушел на дно.

Взор Эсмиры скользнул по собственным рукам, и у нее перехватило дыхание: руны, украшавшие кожу, теперь не просто сияли — они двигались. Линии закручивались, перетекая и плавно скользя, подобно морским приливам; серебряные и темно-синие узоры причудливо переплетались друг с другом, словно живые.

Она подняла руки чуть выше, с благоговейным трепетом наблюдая, как на кончиках её пальцев зарождаются крошечные искры. Они трещали и лопались, напоминая миниатюрные грозы. Дуги серебряных и бледно-голубых молний перескакивали с одного пальца на другой, оставляя в воздухе едва заметные призрачные шлейфы.

Эта сила была первобытной, необузданной — точь-в-точь как она сама.

— Я… я… — запнулась Эсмира, не в силах облечь мысли в слова. Она растерянно посмотрела на сестру, тщетно пытаясь найти объяснение происходящему.

Сирена сделала шаг ближе, вся пульсируя от ровной, контролируемой энергии. Золотистые волосы королевы теперь отливали нежно-розовым у корней, напоминая закат над бескрайним морем, а её татуировки двигались в такт, переливаясь розовым и золотом.

— Приветствую тебя, Калипсо, — вкрадчиво, почти промурлыкала она.

Эсмира судорожно сглотнула:

— Это всё по-настоящему, — пробормотала она. Она завороженно созерцала свои светящиеся ладони; искры уже лениво переползали выше по предплечьям, заставляя живые узоры татуировок отзываться мягкими пульсациями. — Сиськи Калипсо…

— На твоем месте я бы больше так не выражалась, — с легким смешком заметила Сирена.

Эсмира хищно ухмыльнулась:

— Старые привычки, сама понимаешь, — она задорно подмигнула, но в следующий миг улыбка сползла с её лица, уступая место очередному приливу шока: — Боги, это и правда реальность.

— Самая настоящая, — подтвердила Сирена, и её божественная аура отбросила теплое сияние на окружающие их руины. — Вот кто мы такие, Эсмира. Вот чего нас лишили из-за чужой алчности.

Эсмира вновь опустила взгляд на свое тело. Сине-серебряные пряди улавливали малейшие блики света при каждом движении, а руны мерцали на коже, точно священные живые знаки. Она сжала и разжала пальцы, и искры тут же вспыхнули с новой силой, отозвавшись отчетливым, глубоким треском где-то внутри нее. Губы сами собой расплылись в слабой,