Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

в руках. Стоило им свернуть за последний поворот, как воздух буквально зазвенел от многоголосого гула: жители Мэриниса заполонили городские улицы, собравшись воочию узреть возвращение своих богинь.

Когда они вместе поднялись к дворцовой лестнице, близнецы установили трезубец на специальную подставку у самого края ступеней — так, словно оружие теперь само взирало на город, бдительно и надежно охраняя свой народ.

Сердце Эсмиры бешено колотилось, её захлестнул нескончаемый водоворот эмоций. Татуировки, закручивавшиеся на руках, слабо светились, отзываясь на пульсирующую в венах силу, а искры на кончиках пальцев непредсказуемо и хаотично плясали в предвкушении.

Она поднесла ладони ближе к лицу:

— Почему это продолжается?

Рядом с ней статно и невозмутимо стояла Сирена; сияние её мощи расходилось вокруг, точно от второго солнца. Золотистые волосы королевы развевались, будто сам ветер покорно склонялся перед её величием.

Сирена одарила её мягкой улыбкой:

— Каждая из нас наделена силой моря. Мы отражаем его глубины и тех тварей, что таятся в их пучинах.

Эсмира подняла обе ладони перед глазами:

— Ощущается точь-в-точь как молния.

— Назови это скопившимся напряжением, — Сирена небрежно повела плечом. — Оно исходит из ярости угрей, что прячутся в наших подводных впадинах, сестра.

Угри.

Её глаза округлились; она понятия не имела, что делать и что говорить.

— Только представь, на что эта сила способна в воде, — добавила Сирена с задорным подмигиванием, отчего Эсмира невольно приоткрыла рот. — И, если верить легендам и древним манускриптам… мы больше не ограничены лишь способностью сливаться с окружением.

— Что ты имеешь в виду? — прошептала Эсмира.

Едва заметный намек на улыбку тронул губы Сирены:

— Я имею в виду, что мы можем принимать любой облик, какой только пожелаем. Трансформироваться в кого угодно, чтобы без труда затеряться в мире. Мы не способны удерживать эти личины слишком долго, но мы же боги, Эсмира. Магия, которой мы владеем, не знает границ.

Сирена подняла руку и слегка пошевелила пальцами — и в то же мгновение её кисть увеличилась, стремительно превращаясь в длинное щупальце кракена.

У Эсмиры буквально отвисла челюсть, и она резко отшатнулась на шаг назад:

— Во имя всех богов, это еще что?! — вырвался у нее нервный смешок.

Сирена обвила щупальцем запястье Эсмиры и рывком притянула её так близко, что они едва не соприкоснулись носами:

— Не всех богов, дорогая сестра. Отныне существуем только мы.

Эсмира так и застыла в полном ошеломлении, пока Сирена вновь переключала всё внимание на ожидавшую внизу толпу; её рука в мгновение ока приняла прежний человеческий вид.

— Жители Мэриниса! — провозгласила Сирена. Её голос, многократно усиленный божественной мощью, раскатистой волной пронесся над толпой. — Слишком долго мы оставались лишь блеклыми тенями тех, кем являлись когда-то. Скованные кандалами и проклятые богами, которые до смерти боялись нашей силы и бросили нас погибать. Но этому пришел конец!

По толпе прокатился благоговейный вздох, который тут же сменился громогласными, ликующими криками, эхом разнесшимися по всему городу. Она вскинула руку, призывая подданных к тишине; её золотистые волосы с розоватым отливом плавно взмыли вверх, словно они всё еще находились под водой.

Эсмира смотрела на сестру, чувствуя, как в животе тугим узлом завязывается странная смесь восхищения и подступающей тревоги. С самой первой их встречи Сирена всегда умела подчинять себе толпу. Но теперь, когда она переродилась в Нарису, в её абсолютной, безграничной уверенности сквозило нечто по-настоящему жуткое.

— Вместе с Калипсо мы возродим наше королевство, — яростно продолжала Сирена. — Вместе мы вернем себе всё, что у нас коварно отняли. И пускай те, кто посмеет встать на нашем пути, — её пронзительный взгляд хищно прошелся по толпе, — знают: они познают на себе гнев богов!

Когда площадь снова взорвалась оглушительными криками, близняшка едва слышно шепнула ей на ухо:

— Не скромничай, Эсми. Они должны увидеть твою силу, чтобы понять: наши слова — это истина.

Эсмира тяжело сглотнула, её пульс мгновенно участился, стоило вниманию всей толпы переключиться на нее. Сделав глубокий вдох, она выступила вперед и воззвала к своей магии, высоко вскидывая ладони к фальшивому небу.

Серебристо-голубые искры сорвались с кончиков её пальцев, с треском закружившись в воздухе, точно звездная пыль. Они плясали и вились вокруг её ладоней, а между пальцами с сухим щелканьем проскакивали световые дуги. Разгораясь всё ярче, вспышки слились в ослепительные зигзаги молний, которые сплелись в причудливые узоры над её руками, формируя сияющую сферу чистой энергии.

Толпа дружно ахнула; по площади прокатилась волна благоговейного трепета. Эсмира слабо улыбнулась, чувствуя, как в груди расцветает нечто похожее на гордость.

Легким взмахом запястья она запустила сферу высоко в воздух, где та разорвалась роскошным дождем искр, и площадь буквально взорвалась от восторга. Эсмира опустила руки вдоль тела; её грудь тяжело вздымалась, пока она окинула взглядом свой народ, чьи лица светились искренним чудом — и всё благодаря ей.

Это было так непохоже на всё, к чему она привыкла. Впервые люди смотрели на нее не со слепым страхом в глазах, а с затаенной надеждой.

Но пока рев ликующей толпы омывал её со всех сторон, другое осознание сокрушительной вспышкой поразило её разум — точь-в-точь как те молнии, что теперь жили в её венах. Проклятие лежало не только на них самих и на их королевстве — оно было неразрывно связано с человеком, который разделил с ней это изгнание.

Оно было привязано к её отцу.

Сердце Эсмиры мгновенно подскочило к самому горлу. Не проронив ни слова, она резко развернулась и бросилась бежать, прочь от празднества, обратно через главные двери замка. Позади нее Сирена что-то кричала вслед, но Эсмира даже не думала останавливаться. Она обязана была узнать. Если её проклятие пало, значит, и с её отца оно тоже должно было спасть.

Сайрус Блэквуд должен быть свободен.

Эсмира мчалась по замковым коридорам, её босые ступни гулко шлепали по холодному камню, а серебряные волосы развевались за спиной шлейфом. Дыхание стало частым и поверхностным, а мысли неслись еще быстрее.

Сзади донеслось раскатистое эхо голоса Сирены:

— Эсми! Ты куда?!

Эсмира не останавливалась — просто не могла остановиться. Сердце бешено колотилось, когда она заложила крутой вираж за угол и замерла у самого подножия лестницы, ведущей к башне. Но стоило ей занести ногу над первой ступенью, как рука Сирены мертвой хваткой вцепилась в её плечо, силой разворачивая к себе.

— Эсмира, стой! — голос сестры прозвучал резко, но в её пытливых глазах читалось искреннее, глубокое беспокойство. — Что ты делаешь?

Эсмира грубым движением сбросила руку сестры, тяжело дыша и смело встречая пристальный золотистый взгляд Сирены.

— Завеса