После развода. Осталась лишь ненависть - Алиса Верди

— Это не очень успокаивает, знаешь ли!

Он бросает на меня короткий взгляд.

— Если тебе страшно, можешь не ехать.

— Я и не хотела! Но уже еду, — огрызаюсь я. — Поздно предлагать.

Он хмыкает.

— Ты всегда так реагируешь.

Я резко поворачиваюсь к нему.

— Не начинай.

— Я ничего не начал.

— Нет, начал. Вот этим тоном.

Он сжимает руль.

— Каким?

— Таким, будто я опять мешаю тебе просто делать, как ты решил.

— Если бы ты поехала с остальными, ничего бы этого не было, — бросает он.

— То есть это теперь моя вина?!

Он молчит. Снег шуршит по кузову.

— Я просто везу тебя, — говорит он наконец.

— Я тебя об этом не просила.

— Я знаю.

И вот это "я знаю" почему-то злит сильнее всего.

Машину заносит на повороте. Он резко тормозит.

— Ну конечно, — говорю я. — Просто прекрасно.

Горан стискивает челюсти и крепче вцепляется в руль.

Машину снова ведет, и на этот раз сильнее. Колеса буксуют, двигатель взвывает и тут же захлебывается.

— Черт, — сквозь зубы говорит он и снова жмет на газ.

В ответ — только визг.

— Не дави так, — говорю я. — Ты ее только глубже закапываешь.

— Я сам знаю, — резко отвечает он и, наоборот, сдает назад.

Машина дергается, откатывается на полметра — и снова встает.

Он пробует еще раз. Потом еще.

Бесполезно.

Снег под колесами уже утрамбовался в гладкую ледяную кашу.

— Мы застряли, да? — уточняю я, хотя ответ очевиден.

Он молчит. Выключает передачу. Несколько секунд просто сидит, глядя в лобовое стекло.

Потом резко открывает дверь и выходит. Слишком резко.

Я вижу это даже со своего места. Он явно ззлится не на дорогу, а на ситуацию. И, кажется, не только на нее.

В салон тут же врывается холод. Я зябко ежусь и смотрю, как он обходит машину, утопая ботинками в снегу почти по щиколотку. Пинает сугроб у колеса, приседает, заглядывает под днище.

Снег валит все сильнее, и его фигура быстро становится какой-то серой, размытой.

Ну конечно. Все же под контролем!

Горан возвращается, хлопает дверью и садится за руль.

— Ну? — спрашиваю я. — Приговор?

— Сидим, — коротко отвечает он. — Колея глубокая, лед. Сами не выедем.

— О, как неожиданно, — тяну я. — А ведь навигатор был так уверен.

Он бросает на меня взгляд.

— Ты можешь хоть минуту не язвить?

— Могу. Но не хочу.

Он выдыхает резко, почти рычит, и тянется за телефоном.

Смотрит в экран, щурится.

— Карта не грузится, но точку вижу. Координаты есть.

— А толку? — фыркаю я.

— Толк в том, что меня по ним найдут.

— Конечно, — киваю я. — Пусть пришлют вертолет. Или танк.

— Яна, заткнись, а? — не выдерживает он.

— О, уже "заткнись". Прогресс.

Он набирает номер, отворачиваясь к окну.

— Да, — говорит в трубку. — Это я. Мы съехали с трассы, лесная дорога, метель. Машину стянуло, сидим в колее…

Пауза.

— Да, конечно, срочно! — раздраженно рычит он. — Да, понимаю. Но постарайтесь поживее. Координаты сейчас пришлю.

Он сбрасывает вызов и несколько секунд молча смотрит на экран, что-то там нажимая.

— Ну? — спрашиваю я. — Скорая помощь для заблудших миллиардеров уже в пути?

— Мои выехали, — говорит он сухо. — Но быстро не будет. Видимость ноль.

Он говорит спокойно, но я вижу, что ему это дается с трудом.

Горан терпеть не может терять контроль. Это прям его слабое место.

— Отлично, — откидываюсь на сиденье. — Романтический вечер в лесу. Всегда мечтала.

— Ты специально все это делаешь? — он поворачивается ко мне.

— Что именно? Дышу?

— Провоцируешь.

— Я? — усмехаюсь. — Горан, мы сидим посреди леса, потому что ты решил, что знаешь дорогу лучше всех. Я просто комментирую.

Он сжимает руль так, что белеют костяшки.

— Я пытался тебя довезти.

— Я не просила быть моим спасителем.

— Да я и не…

Он обрывает себя, резко выдыхает и отворачивается.

В машине становится слишком тихо. Только снег стучит по крыше, да мотор тихо урчит на холостых.

— Холодно, — говорю я через минуту.

— Печка работает.

— Ноги мерзнут.

— Ты же в сапогах.

— Они легкие, осенние.

— Почему было не надеть нормальную зимнюю обувь?

— Потому что они красивее и лучше подходят к платью!

— У тебя же пакет с туфлями.

— Откуда ты знаешь, что там?

Он закатывает глаза.

— Загадка века, блин. Надела бы теплые сапоги — сейчас не мерзла бы.

— Да я, знаешь ли, не планировала застревать в лесу! Это ты меня сюда затащил!

— Я не тащил.

— Да-да, я сама прыгнула к тебе в машину от счастья!

Он хмыкает — зло, коротко.

— Если хочешь, можешь выйти и пройтись. Согреешься.

Я смотрю на него секунду.

— А ты знаешь, это отличный план! — говорю я и резко открываю дверь. — Просто гениальный!

Глава 40

Я хлопаю дверью так, что, кажется, эхо разлетается по всему лесу.

Холод тут же бьет в лицо. Снег липнет к ресницам, в сапоги мгновенно набивается ледяная крошка.

Отлично. Просто идеально.

Я делаю несколько шагов вперед, проваливаясь в рыхлый снег, и упрямо иду дальше, в сторону, где, как мне кажется, должна быть дорога.

Ничего, сейчас выйду к трассе.

Там свет, машины, люди.

И ресторан где-то там же, недалеко.

Злость кипит внутри. Настолько сильно, что даже холод не сразу чувствуется.

Только потом, через пару минут, доходит — пальцы на ногах уже мерзнут, несмотря на носки.

Изящные осенние сапоги на каблуках совсем не для прогулок по заснеженному лесу.

Платье — тем более.

Черт!

Глупо все-таки. Просто поддалась эмоциям.

Но возвращаться — значит признать, что я была не права, а этого я сейчас точно не готова сделать.

— Яна! — раздается за спиной.

Я делаю вид, что не слышу.

— Я сказал — стой! — его голос уже совсем другой — жесткий, раздраженный.

Я оборачиваюсь.

Горан идет за мной, широкими шагами, зарываясь ботинками в снег. Пальто расстегнуто, воротник поднят.

Выглядит злым. И