Чудо для Hot-табыча - Влада Ясная

— Надежда, — сказала администратор — женщина с идеальной кожей и добрыми глазами, — Тимур Абесович распорядился, чтобы вы получили полный спектр услуг. Сегодня вы наша главная гостья. Распишитесь, пожалуйста, вот здесь.

Я расписалась, чувствуя себя принцессой. Или женой олигарха. Или и тем и другим одновременно.

— Начнём с массажа? — предложила женщина. — У нас есть авторская программа «Драгоценный камень» — вам понравится.

— Звучит... многообещающе.

Массаж длился два часа. Я лежала на тёплом столе, уткнувшись лицом в специальную подставку, и млела. Руки массажистки — сильные, умелые — разминали каждую мышцу, каждую клеточку. Масло пахло лавандой и сандалом, музыка лилась тихая, расслабляющая. Где-то на заднем плане журчала вода.

Я думала о Тимуре. О том, как он позаботился обо всём. О том, что он, наверное, сейчас решает какие-то немыслимые драконьи проблемы, а меня отправил сюда, чтобы я не волновалась. О том, что кольцо на пальце — настоящее, и оно греет кожу даже здесь, под маслом.

Потом мысли растаяли. Я просто лежала и дышала.

После массажа был скраб — кофейный, с мельчайшими частичками, от которого кожа стала гладкой, как шёлк. Потом обёртывание — шоколадное, густое, пахнущее так, что хотелось слизать. Я лежала, завёрнутая в термоодеяло, пила зелёный чай и смотрела в панорамное окно на лес.

Красота. Покой.

Потом был душ, потом маникюр и педикюр — девушка колдовала над моими ногтями, покрывая их нежно-розовым гелем, и я смотрела на свои руки и думала, что никогда ещё не выглядела так ухоженно.

— А теперь макияж и причёска, — объявила администратор. — Пройдёмте в соседний кабинет.

Там меня ждало кресло, огромное зеркало в подсветке, и две девушки — визажист и стилист.

— Надежда, — сказала визажист, разглядывая моё лицо, — у вас идеальная кожа. Мы сделаем лёгкий, естественный макияж, но с акцентом на глаза. Идёт?

Я кивнула. Мне было всё равно — я доверилась.

Два часа пролетели незаметно. Мне мыли голову, укладывали волосы мягкими волнами, красили ресницы, подводили стрелки, наносили хайлайтер. Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. С каждой минутой оттуда смотрела всё более красивая, всё более утончённая женщина.

— Готово, — сказала стилист, отступая.

Я посмотрела на себя. Волосы — локоны, мягко спадающие на плечи. Глаза — огромные, подведённые так, что они казались бездонными. Кожа — сияющая, свежая. Губы — нежно-розовые, чуть блестящие.

— Боже, — выдохнула я. — Кто эта женщина?

— Это вы, — улыбнулась визажист. — Только лучшая версия.

В дверь постучали. Вошла администратор, неся на плечиках нечто невероятное — платье, укрытое чехлом.

— Ваш наряд, — сказала она. — Тимур Абесович просил передать. И вот это.

Она протянула коробку. Я открыла — туфли. Телесные лодочки на шпильке, идеальные. И клатч в тон.

— Примерьте, пожалуйста. Если что-то не подойдёт, у нас есть портные.

Платье оказалось нежно-розовым, почти телесным, струящимся, с открытыми плечами и лёгкой юбкой до пола. Ткань — шёлк, наверное — приятно холодила кожу. Я надела его, и оно село идеально. Как будто шили по мне.

— Боже, — прошептала я, глядя в зеркало.

Из отражения смотрела не я. Из отражения смотрела невеста. Счастливая, красивая, сияющая.

В кармашке платья — маленькая записка. Я развернула дрожащими пальцами.

«Ты прекрасна. Жду внизу. Т.»

Я засмеялась. Прижала записку к груди.

Потом надела туфли, взяла клатч, ещё раз взглянула в зеркало и вышла.

На первом этаже меня ждала машина — чёрный длинный лимузин, шофёр в фуражке. Он открыл дверь, я села внутрь, и автомобиль плавно тронулся.

За окнами мелькал лес, потом город, потом снова лес. Я не знала, куда мы едем, но мне было всё равно. Я была красива. Я была счастлива. Меня ждал Он.

Лимузин остановился у высотного здания в центре города. Шофёр открыл дверь, подал руку.

— Прошу вас, Надежда. Вас ждут на последнем этаже.

Я вышла, подняла голову. Небоскрёб уходил ввысь, и на самом верху горели огни.

Лифт взлетел почти беззвучно. Двери открылись — и я оказалась в раю.

Ресторан «Небо». Панорамные окна, свечи на каждом столике, тихая музыка, и он — Тимур — стоящий у окна в тёмно-синем костюме, с букетом пионов в руках.

Он обернулся. Посмотрел на меня. И в его глазах зажглось то самое — восхищение, любовь, гордость.

— Надя, — выдохнул он. — Ты...

— Что? — Я улыбнулась, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Ты самая красивая женщина, которую я видел в своей жизни.

Глава 33

Я стоял у окна и смотрел на город.

Внизу горели миллионы огней, переливались, мерцали, жили своей жизнью. Где-то там, в этих огнях, остались проблемы — Алана, её отец, Совет, который всё ещё не вынес решения. Где-то там была моя старая жизнь, серая, пресная, без неё.

А здесь, на шестьдесят седьмом этаже, в ресторане, который я заказал целиком на вечер, была только тишина. Только свечи. Только ожидание.

Я нервничал.

Я, Тимур Абесович, дракон древнего рода, владелец сети кальянных, человек (ну, не совсем человек), который вчера голыми руками убил шестерых нападавших, — я нервничал, как мальчишка перед первым свиданием.

В кармане пиджака лежала коробочка с кольцом. Я трогал её через ткань, проверяя, на месте ли. В сотый раз за последние полчаса.

А вдруг она откажется? Вдруг скажет, что это слишком быстро? Вдруг драконья сущность, которую она приняла вчера в порыве страсти, сегодня, на холодную голову, покажется ей чудовищной? Вдруг она захочет назад, в свою обычную жизнь, без выстрелов, без огня, без меня?

Я сжал челюсть. Нет. Не хочу об этом думать.

— Тимур Абесович, — раздался голос администратора из-за спины. — Ваша гостья поднимается.

Я выдохнул. Развернулся. Подошёл к столу, поправил букет — пионы, её любимые, достал чёрт знает откуда в конце октября, но для неё я готов был луну с неба достать. Встал так, чтобы она увидела меня сразу, как войдёт.

Лифт открылся.

И я забыл, как дышать.

Надя стояла в дверях, и весь свет ресторана, все свечи, все огни города меркли рядом с ней. Нежно-розовое платье струилось по фигуре, открывало плечи, падало к ногам мягкими волнами. Волосы — локонами, которые я помнил, как сжимал этой ночью. Глаза — огромные, подведённые, сияющие. Губы — чуть припухшие, тронутые блеском.

Она смотрела на меня, и в её взгляде было столько всего, что у меня перехватило горло.

— Надя, — выдохнул я. Голос сел, пришлось откашляться. — Ты...

— Что? — Она улыбнулась. Робко, счастливо.

Я подошёл. Протянул пионы.

— Ты самая