Жена офицера. Я тебя верну - Ира Орлова

ей – «сама виновата, надо было лучше выбирать».

Я вздыхаю, упираясь лбом в холодное стекло.

Женщина всегда платит дороже.

Сердцем, телом, ночами без сна, репутацией, чужими взглядами.

И когда мужчина говорит: «мы будем воспитывать его вместе», у него за спиной всё равно есть куда вернуться, где выдохнуть. Удобно.

Вечером мы идём с сыном домой.

Лёва скачет, как кузнечик, то забегая вперёд, то возвращаясь ко мне, хватая за руку.

По пути заходим в магазин. Я беру самое необходимое: макароны, хлеб, дешёвую сметану, сосиски «по акции». Молоко. Останавливаюсь у витрины с фруктами.

Мандарины. Яблоки. Виноград в пластиковой коробке.

Было бы здорово взять пакет мандаринов. Просто так. Потому что зима, потому что Новый год скоро, потому что ребёнок радуется этим мелочам, как чуду.

Смотрю на ценник.

И на свой кошелёк, где после оплаты сада и коммуналки остался очень скромный хвостик.

– Ладно, – шепчу себе. – После зарплаты.

У кассы считаю в голове вместе с кассой. Так устала от этого...

На улице уже темнеет. Снег под ногами серый, кашей. Ветер лезет под пуховик. У подъезда шаг сам по себе сбивается.

Прислонившись к знакомой машине, стоит Гордей. Куртка застёгнута под самое горло, воротник поднят, руки в карманах. Плечи чуть поджаты от холода, на ресницах снег. Щурится недовольно, взгляд цепкий, как у проверяющего.

– О! – Лёва тут же машет. – Дядя Гордей!

Гордей отрывается от машины, делает пару шагов нам навстречу. Взгляд скользит по мне, по пакету в моей руке.

– Тяжело? – спрашивает. Даже не дожидаясь ответа, просто забирает пакет из моей руки. – Дай сюда.

Я рефлекторно цепляюсь пальцами за ручки.

– Я сама, – выдыхаю по старой привычке.

Он переводит на меня короткий, жёсткий взгляд.

– До дома донесла. Молодец. Дальше понесу я, – бросает без права на возражения.

Пакет у меня из рук быстро исчезает.

Сдерживаюсь, чтобы не ляпнуть что-нибудь едкое. Что-то вроде: «Не поздно ли спохватился?» Или: «Руки не отвалятся, не переживай».

Проглатываю. Не хочу при сыне отношения выяснять.

– Привет, боец, – кладёт руку на Лёвкино плечо. – Как день?

– Нормально! – загорается Лев. – Мы кашу ели, и я спал!

Гордей довольно хмыкает и смотрит на него с непривычной мягкостью во взгляде.

Поднимаемся все вместе. Лифт, как всегда, не работает, поэтому на третий этаж пешком. В этот момнт я даже благодарна Гордею, что он забрал этот пакет у меня...

Лёва бежит вперёд, тараторит про воспитателя, которая ругала его за разлитый суп.

Но стоит только открыть квартиру, как бывший ставит пакет на пол и моментально исчезает. Даже не дожидаясь моих возражений.

Смотрю ему вслед в недоумении.

– Мам, а он снова придёт? – сынок смотрит с надеждой.

– Не знаю, – честно отвечаю. – Возможно.

Пока мы с Лёвой раздевамся и моем руки, Гордей возвращается.

Только теперь он не просто заходит. Теперь он вваливается, как курьер в новогодний сезон.

В руках огромные пакеты из гипермаркета. На плече ещё один. Из-под мышки вываливается какой-то детский пакет с мультипликационными мордами.

– Привет ещё раз, – спокойно сообщает. – Освобождай пространство.

Лёва из коридора визжит так, будто в комнату вошёл Дед Мороз лично.

– Ого! Это всё нам?! – подпрыгивает он, пытаясь заглянуть в пакеты. – Мам, смотри! Мультики на пакете! Там точно что-то классное!

Я лишь хлопаю беспомощно глазами.

На коврике нарастающая гора пакетов. Мелькают логотипы магазина одежды, детского, спортивного, супермаркета.

– Ты что… – выдавливаю. – Ограбил склад?

– Почти, – хмыкает Гордей. – Гипермаркет.

Он методично перетаскивает пакеты в комнату. Из одного выглядывает рукав яркого детского комбезона. Из другого коробка с машинкой на радиоуправлении.

Где-то звякают стеклянные банки. Я узнаю по цвету крышек соки, хорошие макароны, мясо в вакууме, сыр, который я уже забыла, как пахнет.

Лёва носится вокруг пакетов кругами, как щенок вокруг миски.

– Это мне? Это нам? А можно открыть? А вот это что? А можно руками потрогать?!

– Стоп, – Гордей поднимает ладонь. – Угомонись немного. Всё ваше и всё можно.

И тут он достаёт длинный чехол. Тёмный, тяжёлый. Кладёт аккуратно на диван.

Вот это уже точно не детское.

– Это… что? – спрашиваю осторожно.

– Это то, в чём ты перестанешь морозить свою задницу, – спокойно отвечает Гордей.

Злость, которая весь день сидела где-то в подложечке тихим угольком, вдруг вспыхивает.

Шуба.

Конечно. Классика жанра.

- 32 -

Я смотрю на эту чёртову шубу и внутри все клокочет от эмоций.

Он правда считает, что вот этим можно… компенсировать?

Все эти годы моего одиночества, слез. Его холодность и страшные слова про аборт. Его ложь.

Разве, будь он рядом, он не покупал бы всё это и так?

Игрушки. Одежду. Продукты.

Не как Дед Мороз, внезапно рухнувший на наши головы с мешком подарков, а как нормальный отец, который заходит после работы в магазин и просто берёт молоко, хлеб, фрукты.

Потому что это нормально заботиться о любимых людях.

Интересно, Свете он тоже так шубу приносил?

Или там всё пожирнее?

Подарки на каждый праздник, цветы, забота. Он ей, наверное, зарплату свою в клювике приносит. А как интересно она отреагирует на такую дыру в бюджете?

Я почему-то очень живо представляю её лицо, когда она узнает, во что вылетел им этот маленький «заезд» к бывшей.

Жаба ее не задушит?

Лёва тем временем визжит от счастья, уже вытащил из пакета машинку, крутит колёса, пищит:

– Мам, смотри! Она с пультом! Как настоящая!

И от этого мне ещё хуже.

Потому что он радуется… так искренне.

Он не думает ни о долгах, ни о последствиях, ни о том, что это может быть не навсегда.

У него сейчас радость от самого факта, что в его жизни появился взрослый, который что-то может. Который пришёл, принёс, купил, сделал.

Ребёнку ведь не объяснишь, что взрослые умеют не только приходить, но и уходить.

И я мысленно уже прокручиваю другой вариант развития событий.

Сегодня всё ярко, щедро, с блеском в глазах. Завтра тоже. Через месяц станет реже.

– Слушай, у меня завал на работе, давай без магазинов, я потом заскочу.

Через полгода начнется: «я переведу деньги», «я не успел», «надо решить кое-какие вопросы».

Встречи станут редкими, пакеты меньше. Блеск в глазах заменит растерянность и вина. А Лёва будет ждать. Потому