Ничего мне не обещай - Меган Брэнди

Брат встречается со мной взглядом в зеркале, и я быстро отвожу взгляд.

– Не знаю, – говорит он. – Но мы общались по видеосвязи, планируя поездку, когда Мейсон написал, что едет с нами. Чейз спросил пару дней спустя. – Он пожимает плечами, выезжает с подъездной дорожки и направляется к пляжному домику остальных, расположенному дальше по дороге. – По крайней мере, так будет честно. – Он ухмыляется, когда его девушка хлопает его по руке.

На прошлой неделе Ари поняла, что прощальная неделя в «Авикс» пришлась на трехдневный уик-энд в честь Дня труда, из-за чего у мальчиков с субботы по понедельник не было тренировок. Она чуть не упала в обморок от волнения, когда объявила, что мы все отправимся в Неваду на игру Ноа.

Ну, все, кроме Лолли и Нейта, поскольку у него в эти выходные своя игра.

Дорога займет шесть часов.

Тревожность снова дает о себе знать.

Мы подъезжаем к обочине, остальные уже на улице, загружаются. В ту секунду, когда Брейди понимает, что парни бросают его, оставляя в машине, полной девчонок, он ухмыляется.

– О, черт возьми, да. – Его ажиотаж для меня полная неожиданность, но он только посмеивается, заглядывая внутрь внедорожника, чтобы увидеть меня. – Ты уверена, что не хочешь поехать с нами, Пейтон, детка? Мальчиков нет, а это значит, что скоро пойдут самые сочные сплетни.

– Похоже, ты действительно ждешь этого.

– О, я такой и есть. Я тут единственный ублюдок, который не лезет не в свое дело. Спроси Ари. Я узнал обо всем ее дерьме раньше других, и сказал ли я хоть слово?

Нет.

Он ухмыляется.

– Жаль, что ты сдавал нас каждый раз, когда мы ходили на вечеринки без тебя в старшей школе! – кричит Кэмерон.

– Это потому, что ты не имела права устраивать вечеринки с нашими друзьями. Они были придурками. – Он улыбается и смотрит в мою сторону. – Последний шанс, мама-медведица.

– Ты остаешься в «паровозике грусти» или прыгаешь в «паровозик веселья»?

Я усмехаюсь. «Паровозик грусти»?

Его лицо становится серьезным.

– Чувак. У Мейсона в заднице целый шест от ворот. Он такой с самого начала учебы. Он оглядывается через плечо, обдумывая свои слова. – Может, и раньше… – Когда он оглядывается, его глаза сужаются. – Хм.

– Я в порядке, – спешу сказать я.

Его взгляд становится подозрительным.

– Ага. – Он указывает на меня, и я чувствую себя как ребенок, которого отчитали.

Это смешно.

– Шевелись, придурок. – Появляется наш человек дня, и Брейди с ухмылкой отступает.

– Пейдж! Тащи сюда свою тощую задницу или мы тебя бросаем! – кричит он.

– Боже мой, Брейди! – тихо шипит Ари. – Мы ей никогда не понравимся, если ты будешь продолжать… быть собой, – заканчивает она со смехом, закатывая глаза. – Просто не обращай внимания на ребенка и делай, как я говорю. Окей?

Он поднимает Ари с земли и запечатлевает на ее щеке влажный поцелуй.

– Прости, Ари, детка. Не могу. Пейдж! – он снова кричит, запрокидывая голову и смеясь.

Тут выходит Пейдж, и я не могу не заметить, какая она хорошенькая.

Я думаю, что с тех пор, как я видела ее в последний раз, она, возможно, подстригла волосы; красивые золотисто-русые локоны, спускающиеся чуть ниже плеч, завиваются, придавая ей еще больше сходства с фарфоровой куклой.

Она почти такая же невысокая, как и я, но миниатюрная, с телом балерины и соответствующей осанкой. Ее осанка такая, какой моя мама хотела бы видеть мою, а улыбка мягкая, как и черты лица.

Она красивее любого из нас, на ее щеках естественный румянец.

Когда она улыбается Брейди, он прикладывает руку к сердцу в театральном жесте.

Я перевожу взгляд на остальных.

Мейсон тоже смотрит на нее.

Мой взгляд возвращается к ней, я замечаю ее белый сарафан и туфли на плоской подошве такого же ярко-синего цвета, как цветы на платье. Она похожа на ходячую куклу. Чейз перемещается по периферии моего зрения, он с прищуром смотрит на Пейдж.

Включается радио, и я подскакиваю на своем сиденье, бросаю взгляд вперед и обнаруживаю, что Мейсон смотрит на меня с отсутствующим выражением лица.

Медленно его взгляд скользит к его другу, стоящему возле машины, и я пользуюсь этим моментом, чтобы еще глубже вжаться в свое место.

К счастью, все собираются в кучу, и я сосредоточиваюсь на том, чтобы уделить Дитону все свое внимание. Мы играем в «ку-ку» и «Монстра щекотки». Он проводит не менее десяти минут, держась за мой палец, поднимая и опуская его снова и снова, размахивая своими маленькими ручками.

Я хлопаю несколько раз, и Дитон улыбается, засовывая пальцы в рот и слегка повизгивая. Я смеюсь и протягиваю руки перед ним. Ему не требуется много времени, чтобы понять, и он хватает меня за пальцы, сводит их вместе, помогая мне хлопать.

– Твоя очередь, мистер. – Я беру его маленькие ладошки и хлопаю ими.

Он возбужденно дрыгает ногами, издавая тихие воркующие звуки.

Я отпускаю Дитона, надеясь, что он наконец разберется во всем сам, но он просто снова тянется к моим. И так еще в течение нескольких минут.

Пробуя что-то новое, я хлопаю ему в ладоши добрых пять раз, издавая при этом оживленные возгласы и звуки. На последнем хлопке я отпускаю сына, но оставляю свои руки рядом с его ладонями, и он инстинктивно следует ритму, его ладони встречаются посередине с негромким хлопком.

Голубые глаза малыша расширяются, как и моя улыбка. Он пытается снова, но с первого раза промахивается, а потом еще раз: хлоп, хлоп, хлоп.

– У тебя получилось! – кричу я, и мое сердце тает, когда из его горла вырывается смех.

И Чейз, и Мейсон резко поворачивают головы, оба приподнимаются на своих сиденьях, чтобы взглянуть на моего сына. Я одариваю их улыбкой, быстро оборачиваясь к Дитону. Он снова хлопает в ладоши, настолько довольный звуком, который у него получается, что продолжает смеяться и его личико краснеет.

– Что, если это самая милая вещь, которую я когда-либо видел? – Мейсон пристально смотрит на него, а его лучший друг хихикает рядом с ним.

– Так оно и есть. – Чейз тянется назад, проводя пальцами по вьющимся волосам Дитона.

Мейсон следит за каждым движением своего друга, с каждой секундой хмурясь все сильнее. Он тоже тянется назад, но хмурое выражение лица исчезает, когда Дитон мгновенно обхватывает указательный палец Мейсона кулаком. Он засовывает его прямо в рот, обслюнявив его прежде, чем Мейсон успевает отстраниться.

– Всегда все тянешь в рот, да, приятель? – Мейсон смеется, слегка отступая, а