Ничего мне не обещай - Меган Брэнди

Мои мышцы напрягаются под струями, и с каждой минутой они постепенно расслабляются. Я делаю глубокий вдох, пытаясь отогнать глупые мысли.

Итак, Чейз купил Пейтон содовой. В этом нет ничего такого.

Я уверен, что Ари и остальные тоже знают, какие напитки она предпочитает, так же как и я знаю, что им нравится. Конечно, я знаю их большую часть своей жизни, но это не имеет значения, верно?

Да, это нормально – замечать подобные вещи.

Что ненормально, так это бледный цвет лица Пейтон, когда Ари объявила о смене номера из-за того, что ребятам стало плохо на последней половине поездки.

Не то чтобы у Пейтон ухудшились условия. Ее только что перевели из комнаты внизу, в которой она изначально собиралась жить, в комнату наверху, к нам, мальчикам, и то только для того, чтобы не заразить ребенка.

Да, из-за этого ее поселили рядом со мной и Чейзом, но что с того?

Может, она просто боится, что Дитон нас разбудит?

Чейз спит как убитый, так что я сомневаюсь, что он это заметит. Он будет сидеть в гостиной и смотреть спортивный канал, как и всегда, в общежитии, а в комнату будет приходить, только чтобы отрубиться.

Я? Я буду ждать, ладно, надеяться, что услышу тихий плач, который скажет мне, что они проснулись. Я хочу обнять Дитона, и мне нужно побыть с Пейтон минутку наедине.

Возможно, мне придется накричать на нее… я пока не знаю как и когда, но она поговорит со мной.

Она должна сказать мне, что мы с ней понимаем друг друга.

Что она не передумала.

Дерьмо.

Что, если она действительно передумала?

* * *

Обхватив Ари руками, я поднимаю и кружу ее в воздухе.

– Как тебе такое, сестренка? – кричу я, ажиотаж нешуточный, и два бокала пива, которые я выпил, пока ждал прихода Ноа, согревают меня.

– Твой парень только что выиграл для своей команды матч!

– И не один, а целых два тачдауна! – Брейди, который говорит, что он выпотел свою болезнь, кричит в воздух, обращаясь к группе незнакомцев, которые заходят в паб в футболках.

– Привет. Номер девятнадцать – парень моей подруги. Видишь его там?

Женщины хихикают и уходят, но Брейди это не останавливает, он рассказывает всем в округе, что Ноа Райли – крутой парень, но совершенно точно занят.

Ноа опускает глаза в пол от похвалы, быстро встает и требует вернуть свою женщину. Как только Ари встает на ноги, он заключает ее в объятия, и я отворачиваюсь, чтобы не видеть, как он наклоняется, чтобы прошептать что-то ей на ухо.

Люблю этого парня… но она все еще моя сестра.

Когда я поворачиваюсь лицом к остальным – мы сидим в дальнем углу единственного ресторана в нескольких минутах ходьбы как от стадиона, так и от пункта проката, – у меня на лбу появляется морщинка.

Пейтон передает Дитона Чейзу и направляется к Брейди, когда он окликает ее по имени. Я подхожу к Чейзу как раз в тот момент, когда они заворачивают за угол.

Его глаза распахиваются, и он слегка откидывается назад, не понимая, почему я стою так близко. Улыбка, с которой он смотрел на моего маленького человечка, исчезает.

– Что случилось? – он хмурится.

– Дай его мне. – Я протягиваю руку, но Чейз не отдает Дитона сразу, поэтому я делаю шаг вперед.

Чейз качает головой, как будто только сейчас осознав, что я сказал.

– Конечно, чувак. Я все равно собирался заказать еще крылышек или типа того.

Он передает мальчишку мне, но Дитон все еще находится между нами, когда Пейтон возвращается.

Она подходит и забирает его у нас.

– Спасибо, – бормочет она, проскальзывая между нами, чтобы добраться до остальных. Я нежно ловлю ее, останавливая.

Пейтон бросает на меня умоляющий взгляд и на мгновение задерживается на Чейзе.

– Я пойду посижу с Ари и Ноем. Он хотел обнять его, так что…

Я хочу обнять Дитона.

Я скучаю по нему. Разве ты не видишь этого?

Мои пальцы впиваются в ее нежную кожу, и мне требуется немалое усилие, чтобы разжать их, но я это делаю. Я отступаю назад, так сильно сжимая челюсти, что после всего этого дерьма мне, наверное, нужен стоматолог.

Все в порядке.

Ничего страшного.

Ной и Ари и так потеряли много времени, им полезно сблизиться с моим малышом.

Кроме того, я по-прежнему его любимец.

Все хорошо.

Когда я снова поворачиваюсь, Чейз все еще там.

Он настороженно смотрит на меня, понизив голос, и наклоняется ко мне:

– Ты в порядке, брат?

– Ты собираешься перестать выводить меня из себя, бро?

Он запрокидывает голову, и я тихо чертыхаюсь, проскакиваю мимо него и направляюсь к бару в другом конце зала, чтобы немного успокоиться. Или, по крайней мере, пытаюсь.

Мне помогает то, что заведение забито до отказа. В том числе потому, что бармен не утруждает себя и не спрашивает удостоверение личности – хотя это не имеет значения, потому что у меня есть поддельное, которое меня еще ни разу не подводило, – когда я заказываю две бутылки дешевого пива.

Официант следует за мной обратно в нашу секцию, ставит несколько холодных бокалов рядом, и я смотрю на остальных с натянутой улыбкой.

Сначала я встречаюсь взглядом с Ноа. Он смотрит на меня, склонив голову набок, Дитон прыгает у него на руках, его маленькие ножки меньше, чем картонная подставка под бокалы, которую он пинает. Ари сидит рядом с ними, в ее взгляде читается беспокойство.

Мое внимание возвращается на столешницу, и я борюсь с хмурым выражением лица, которое вот-вот завладеет мной.

Я настолько очевиден?

Что они видят, когда смотрят на меня?

Мужчину, который никому не нужен?

Блядь.

Я стискиваю зубы и разливаю по бокалам пиво, предлагая друзьям.

Каждый проходящий мимо человек вызывает у меня учащенное сердцебиение.

Нахуй. Какая разница.

Я выпиваю стакан сам. А потом выпиваю еще один.

И еще.

Некоторое время спустя на моем лице появляется улыбка.

Кто допил второй графин?

– Похоже, мне все-таки не пришлось пить в одиночестве. – Я издаю смешок и поднимаю взгляд, когда Брейди опускается рядом со мной.

– Мой чувак! – кричу я, обнимая его за плечи и притягивая его здоровенное тело ближе. – Я, блядь, люблю тебя.

– То же самое. – Он тихо смеется, кладет руки на стол и придвигается так близко, что у меня перехватывает дыхание. – Тебе здесь хорошо?

– Да, черт возьми. – Мое тело, кажется, слегка покачивается, и я снова смеюсь, поднимая свой стакан. Когда ничего не выходит,