Школа. Никому не говори. Том 6 - Руфия Липа

– Нашло?! У него рожа твоими кулаками размалёвана похлеще, чем бешеный рой пчёл разукрасить бы смог! Степанчик на одноглазого Джо похож, у которого губа-дура не закатывается, ах-ах-ах!.. Тим, между прочим, претензий не имеет. – Исакова затянулась сигареткой. – Чувак попросил Ботник не трогать ни тебя, ни твоих предков и замять ситуацию. Типа сам виноват, всё прощает!

– Да ну?! – Поспелова очумела, не ожидав от бывшего гонителя самаритянства. – Почему?

– Потому что мужиком вдруг стал, – ответил за Алесю шатен, чмокнул тихоню в щёчку и насмешливо усмехнулся.

– Хах! Если честно, не знаю, – пожала плечами ровесница, пока парень-рокер укутывал её пледом. – Может, совесть проснулась… Ден прав: Тимон, видимо, реально повзрослел! Давно пора!

Люба, радостно выдохнув, задумалась. Получается, ей не нужно теперь сбегать на край света. Степанченко не собирается катить бочку, даже потуги Борисовны угомонил, взяв всё на себя. Мама ничего не узнает, значит, ненавидеть её сильнее не будет. Баба с возу – кобыле легче! За драку ей было неудобно, но перед Тимоном ни на грош не совестно. Давно надо было его поколотить – оказалось, это даже приятно.

– Слушай, – шепнула Алеся, едва парни отошли подальше, чтобы посмотреть с обрыва на Чёрное море. – Ты кричала сегодня, что Степанченко тебя домогался! Это…

– Правда, – подтвердила сверстница, ни капли не смутившись. – Знаешь, он меня реально за годы учёбы достал! Побыстрее бы вонючая школа закончилась! Ненавижу!

– И ты об этом молчала?!

– А что, орать надо было на всех углах?!

– Пожаловаться, мля!!!

– Кому?!.. Бортник?.. Ей похрен. Мне бы никто не поверил! Свидетелей не было. Ты, Алеся, никому об этом тоже не говори!

– Почему?

– Стрёмно потому что. Не хочу, чтобы меня лошили до конца дней за то, что…

Девушки затихли, приметив приближение пацанов, и больше к этой теме не вернулись.

Солнце зашло за горизонт. Похолодало. Ветер стал колючим и резким. Сосиски были съедены, пиво почти допито. Молодёжь, вволю натрепавшись о всяком да налюбовавшись на закат, пуская клубы дыма, нагорланившись песен под гитару, начала собираться, решив прекратить релакс, дабы вернуться домой пораньше.

– Смотритесь офигенной парой, – брякнула Исакова, хитро прищурившись, вытряхивая покрывало от сора. – Я и не знала, что вы вместе! Такие прикольные! Когда сошлись?

Поспелова порозовела. Ден хмыкнул, смутившись, обнял подругу, покрепче прижал её к себе и нежно чмокнул в макушку.

– Она сегодня была не в духах, а я ни за что не бросил бы её одну в сложную минуту. А море всегда успокаивает. Едва тоска заедает или жизнь дрозда вставляет, качу к волнам – и мне становится хорошо. Теперь хорошо и Любе. А когда нам обоим по кайфу – что может быть лучше? Мы же для того и нужны друг другу, чтобы поддержать в трудную минуту, верно?

– Верно! – хором повторили Алеся с парнем и поцеловались взасос прямо при свидетелях.

Школьница не решилась оспорить предположение ровесницы насчёт отношений с Коробкиным. На её взгляд, уклончивого витиеватого ответа Дена было вполне достаточно, дабы Исакова поняла, что они не более чем друзья.

Поспелова попросту не подозревала, что проблемы, воспринимаемые ею ещё вчера за конец света: ссора с Имиром, попытка матери наложить на себя руки – были не более чем разминкой перед оным. Как снежный комок, запущенный недалёким туристом с вершины горы, всё набирает и набирает опасную массу, катясь вниз к склону, чтобы смертоносной лавиной размазать у подножия всё живое, словно манную кашу по тарелке, так и ситуация из лжи и закулисных игр, безответственно созданная Любой ради целей, непонятных даже ей самой, наконец накопила разрушительную силу и теперь готова была обрушиться на головы всех, кто в этом веселье вольно или невольно поучаствовал.

Глава 12

Гаражный кооператив, расположенный за территорией первой школы позади группы пятиэтажных домов, давно стал для жильцов района местом не самым приятным.

Место это выглядело как сплетение нескольких узких щербатых улочек, с обеих сторон утыканных гаражами. Они были где кирпичные, где деревянные, местами двухэтажные (видимо, чтобы владелец после утомительного ковыряния в моторе мог вздремнуть в некоем подобии жилища поверх жестяного стойла). Построенное и налепленное на самый разный вкус и цвет, буйное разнообразие гаражного экспромта стращало народ своей безлюдностью, запустением, зарослями сорной травы.

Ржавые уродливые сарайчики школота, тусившая тут после уроков, где повзламывала, где измалевала нецензурщиной. Гонять малолеток было некому: кто-то из владельцев переехал, кто-то помер, а наследники на домики для машин претендовать не спешили. Немалой частью гаражей владели местные байкеры, которые, в отличие от старшего поколения, сделали жутковатые лабиринты своим пристанищем, изрисовав их вдоль да поперёк изображениями пугающими, антихристианскими.

Едва опускался вечер на станицу, как к кооперативу стекались неформалы разного толка: рокеры, анархисты, готы, панки, сатанисты, бритоголовые скинхеды – все те, кто в 90-е хотел вылезти из общей серой массы под любым лозунгом, идеей или предлогом. Рычали моторы мотоциклов, лился рекой алкоголь, рок из колонок орал, по рукам гуляла трава, сигаретный дым курился вонючим смогом под корявыми крышами гаражей.

Если в «Торнадо» стекался молодняк среднестатистический, то диковатую заброшку спецом облюбовали неформалы. Они чувствовали себя здесь особенными и гоняли взашей правильных девочек и мальчиков, едва те посягали примкнуть к их клану. Толпа отщепенцев куражилась и шумела вечерами – жители пятиэтажек лезли на стену и неистово мечтали сжечь проклятое место вместе с незваными гостями. Милиция неформалов не трогала, на жалобы населения реагировала вяло. А на кой? Никого не убили – и ладно.

Сэро, как обычно, пришёл не столько ради тусовки, сколько по делам. Цыгана не подбрасывало ни орать под гитару песни о тленной житухе, ни заливать в глотку водяру с лимоном да солью – хитрого парня волновали только полезные связи и нужные люди. На момент его появления компания знатно разогрелась: кучковались то тут то там островки люда разнообразного, в распахнутых настежь гаражах рубились в карты, хлебали пиво, ковырялись в замысловатых моторах. Вальяжный базар по углам перерос в нетрезвый жужжащий гомон.

Перездоровавшись с кучкой престарелых панков, обменявшись шутками с трио лесбиянок, поюлив возле неформалки-дочери и её рокерши-матери, рьяно молодившейся и следовавшей за своим юным дарованием по пятам, накатив пару стопок для отвода глаз, повеса принялся развлекаться и заодно решать то, ради чего и был в гаражи послан. Скоро должен был подтянуться и близнец, а пока того не было, задачи лежали на его шальном брате.

Здесь, в неформальной среде, Сэро чувствовал себя так же, как и в любом другом месте – как рыба