Дикорожденный - Перри Торани

class="p">— Я же сказала, что мне жаль. — Ее подбородок дрогнул, но слова прозвучали твердо. — Но не думай, что из-за этого ты можешь делать со мной всё, что захочешь.

Наклонившись, он почти коснулся ее волос своим шлемом.

— Всё, что захочу сделать с тобой?

Ее щеки порозовели. Она попыталась отвернуться, но он не позволил.

Используя фонарик на кончике перчатки, он осмотрел ее зрачки. Точно так же, как делали с ним после Лемид.

Ему пришлось проверить ее глаза несколько раз, чтобы убедиться, что они реагируют как нужно — цвет отвлекал его. Настолько карие, что казались почти красными. Как ягоды иилас, которые он так любил в детстве.

— Нет смерти мозга, — заключил он, надеясь, что не лжет. Жар ее кожи просачивался сквозь тонкий барьер его костюма. Хотя это обжигало сильнее, чем яд, терзавший его руку, он не хотел ее отпускать.

— Ох. — Нора тихонько фыркнула. — Мог бы просто сказать, что проверяешь на сотрясение.

Айрик отступил назад, указав на рубашку на столе.

— Сегодня ты отдыхаешь. Ты не двигаешься. Я закрою дверь. Не пленник. Но не свободна. Понимать?

Она вцепилась в край полотенца, но коротко кивнула.

— Ты ешь. Потом спишь. Завтра мы идти к твоему кораблю.

Голова Норы резко вскинулась.

— К моему кораблю — к океану? Зачем? Ты же сказал, что он уничтожен…

— Сломан, — ответил Айрик, настороженно наблюдая за ней. Она слишком быстро скатывалась в панику. — Не уничтожен.

— Зачем? — снова спросила она. Ее правое колено подогнулось, и ей пришлось опереться о стол.

— Я не буду преследовать тебя снова. Ты остаешься там со своими вещами. Помощь приходит, и они забирают тебя. Я не хотеть тебя — слишком много.

Внутри всё скрутило, когда он услышал, как заколотилось ее сердце.

— Я… я не хочу идти к океану, — сказала она. — Я поняла, окей? Я не послушалась. Ты не хочешь со мной возиться. Но отведи меня куда-нибудь еще. Куда угодно. Я…

— Не имеет значения, что ты хотеть. Я не буду смотреть, как ты умираешь. Ты мочь сделать это сама.

Губы Норы задрожали. Ему потребовались все его силы, чтобы не сказать ей чудовищную правду: он понятия не имел, что с ней делать. Он знал, что должен сделать, что от него ожидается — убить ее или связать и оставить там, где она не будет представлять опасности ни для себя, ни для него.

Она заговорила мучительным, тихим голосом:

— Но ты же сказал, что я твоя.

Сердце Айрика предательски грохнуло о ребра.

— Неправильно. Я был очень неправ. Не моя.

Ее губы сжались в тонкую линию; она отвернулась и коснулась книги на его столе. Если бы в ней была хоть капля злобы, она бы швырнула ее в него.

Вместо этого она поправила ее так, чтобы края книги идеально совпадали с краем стола. Она крепко зажмурилась.

Ему до боли хотелось, чтобы она посмотрела на него.

Вот почему ей нужно уйти.

— Хорошо, — наконец произнесла она и открыла глаза. — Думаю, это справедливо. Я доставила тебе проблемы, а ты здесь не ради меня. Ты мне ничего не должен. — Она прижала рубашку к груди. — Сегодня я могу поспать в кресле. Я не хотела занимать твою постель.

Айрик подавил рык, поднимающийся в груди. Единственное место, где он хотел ее видеть, — это в его кровати, где она была в безопасности.

— Оставайся в этой комнате. Здесь есть твоя еда и вода. Не двигайся, пока я не заберу тебя. Понимать?

Нора сглотнула, и Айрик остро уловил легкое сокращение ее горла.

— Хорошо, я понимаю.

Глава 17

АЙРИК

Солнца показались на горизонте, и Айрик во второй раз наблюдал за ними из командирского кресла. К горлу подступил ком. В замкнутом пространстве кораблей и на просторах звездных полей солнца никогда не восходили. Как странно, что теперь он видел это дважды подряд.

Перед ним лежали его пистолет и меч, отполированные и сверкающие — результат необходимости занять чем-то руки. Он разобрал пистолет в крайне необдуманной попытке выяснить причину неисправности. Нашел один сместившийся проводок — без сомнения, еще одно досадное последствие крушения — и вернул его на место.

Без снотворной сыворотки ему удалось поспать в ту ночь всего несколько часов — недостаточно долго, чтобы провалиться в сновидения. Хвала всему святому за эту маленькую удачу. Если бы ему снились сны, он знал, что они были бы о Норе. О сете, который вот-вот убьет ее. О том, как она закрыла голову руками, став заложницей потребности своего тела выжить. О том, что от нее останется, когда всё закончится. Смог бы он вообще узнать ее лицо?

Он не хотел убивать эту жалкую тварь. Прошлой ночью ее мать, должно быть, вернулась в пустое гнездо и не стала есть, пока не нашла своего детеныша. Это была первая отнятая им жизнь со времен Лемид. В глазах существа был тот же растерянный взгляд, что и у повстанцев в ту ночь, много недель назад. Оно понимало, что вот-вот познает истинную цену прикосновения моразира. Оно боялось. Словно смысл его едва начавшейся жизни промелькнул у него перед глазами лишь для того, чтобы быть оборванным рукой Айрика.

Как только утро полностью вступило в свои права, Нора вышла из его каюты, слегка шаркая ногами. Он поспешил натянуть шлем, а затем развернул кресло.

Она была в своих штанах и в его рубашке, в которой буквально тонула. В руке она держала мешочек с сывороткой, замедляющей сердцебиение.

— Ты оставил это…

Он выхватил его у нее и бросил на панель управления. Сыворотка не была предназначена для людей — она могла ее убить. Как он мог забыть об этом?

Она нахмурилась, ее лицо стало маской непонимания и разочарования. Она убрала волосы с глаз руками, спрятанными под слишком длинными рукавами. Его номер — замена тагионного кода — располагался над ее левой грудью. Его имя, с точки зрения Вейнари. В паху вспыхнул жар.

Неприкосновенный. Неплененный. Непокоренный.

— Где твой костюм? Ничего из твоих вещей я не хотеть, чтобы было всё еще здесь.

То, как она опустила глаза, прежде чем вернуться в его каюту за костюмом, вызвало у него желание быть сброшенным в яму и замурованным там навсегда.

***

Два солнца Эд'уна были почти равны по массе. Согласно инструктажу к миссии, климат здесь оставался умеренным, без ярко выраженных холодных или жарких сезонов. Если они будут держаться поблизости от кораблей, единственной вещью, которая не желала их смерти, была погода.

Нора вышла к нему на