Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

Теперь наши глаза и губы были на одном уровне, и у меня голова кругом пошла от всего происходящего.

От Лунтьера вкусно пахло теми самыми шоколадными конфетами, и близость этого мужчины пьянила похлеще темного айлинора.

Чувствовала себя загипнотизированным кроликом, который вроде как и хочет убежать, а вроде как даже пошевелиться не может.

И судя по тому, как алчно Лунтьер смотрел на мои губы, сбежать от него или как-то успокоить точно не получится.

— Я буду кусаться, — предупредила я, лихорадочно соображая, что же мне делать.

— Я тоже, — хмыкнул Лунтьер.

И без всяких предупреждений нагнулся и ощутимо куснул меня в шею.

Я охнула от неожиданности, когда укус перерос в поцелуй. Вот чего угодно ожидала — наглого поцелуя в губы, попытки беспардонного раздевания меня... Но не такого чувственного поцелуя в шею. Боже, он целовал и обнимал так, как будто я была самым вкусным и важным десертом на свете! Одной рукой он прижимал меня к себе, придерживая за шею, второй водил пальцами по спине, и я не знаю, от чего подрагивала больше...

Это был умопомрачительно страстный поцелуй, и хоть Лунтьер не касался моих губ (возможно, опасаясь, что я в самом деле начну кусаться), а голову вело так, что меня хватало лишь на судорожные вздохи.

— Пусти меня, — шепнула, отчаянно борясь с желанием попросить об обратном. — Ты не в себе. Тебе надо уйти.

— Оттолкни.

— Я пытаюсь, но ты сильнее меня, вообще-то!

— Вы не умеете врать, мисс Што-о-ольценберг, — с издевательским придыханием певуче протянул Лунтьер. — Потому что ты на самом деле не принимаешь никаких попыток сопротивления, иначе давно бы влепила мне пощечину, врезала между ног, огрела чем-нибудь по голове и выплеснула на меня пару чашек горячего кофе. Но ты этого не делаешь, не правда ли? Даже не пытаешься. И если бы мои ласки не были приятны, то ты бы не дрожала от удовольствия и предвкушения, когда я делаю вот так.

С этими словами он провел ноготками по моей спине, снизу вверх, через тонкую ткань блузки это ощущалось почти прикосновением к голой коже. Меня действительно бросило в легкую дрожь, и с моих губ невольно слетел тихий полустон.

Сей звук явно что-то активировал в воспаленном мозгу Лунтьера, потому что он прильнул к моей шее с поцелуями с такой страстью, что у меня мозг совсем поплыл от этих ласк и крепких объятий. Я не поняла, когда он успел с какой-то профессиональной скоростью расстегнуть верхние пуговицы на моей блузке, только судорожно вздохнула, когда Лунтьер стянул блузку с одного моего плеча и начал покрывать его чувственными поцелуями. Да что же он творит, божечки...

Еще одна пуговица сдалась под напором ловких пальцев Лунтьера.

А потом его движения странно замедлились, координация движений нарушилась, и он покачнулся, отстранившись и глядя на меня мутным взором.

Выглядел он так, будто его нестерпимо клонило в сон, веки налились свинцом, и он с трудом разлеплял их.

— Чем еще ты меня одурманила, ведьма? — сонно пробормотал он. — Я ж отомщу.

С этими словами он душераздирающе зевнул, покачнулся, закатил глаза... И навалился на меня, неожиданно заснув прямо так, стоя. Удержать взрослого спящего мужчину я была не в состоянии, а потому Лунтьер тут же начал сползать по мне, эффектно уткнувшись носом в ложбинку моего декольте.

— Готов, миленький! — радостно пискнул Морф, зависнув в воздухе и радостно тараща свои огромные глазки. — Я таки успел, у меня получилось!

— Ч-что ты сделал? — спросила я, непонимающе переводя взгляд со сладко посапывающего в моем декольте Лунтьера на фамильяра.

Морф помахал в воздухе буклетом с эмблемой кондитерской «Сладкие мечты».

— Вспомнил, что в инструкции, которая прилагалась к тем конфеткам с афродизиаком, на эту тему было несколько интересных заметок. Продавщица тебе говорила что-то про побочки, и я, когда конфетки менял, на всякий случай эту инструкцию прочел и сохранил, мало ли. В общем, помимо ряда увлекательных побочек при передозировке конфет, тут также сказано про несовместимость этих конфет с некоторыми продуктами и запахами. В том числе есть указание на то, что конфеты не рекомендуется пить с крепким мятным чаем или вдыхать очень густой мятный аромат, пока действуют конфеты, иначе велика вероятность мгновенной снотворной побочки. Я решил проверить эту теорию, чтобы мягонько вырубить твоего Лунни, сыпанул в аромасвечу и листьев мяты и эфирные масла. Как видишь, сработало, он надышался и вырубился.

— Морф, ты гений! — облегчённо выдохнула я. — А то я не знала, что делать, и не поняла, зачем мы мяту в свечу бросаешь...

— А сама ты инструкции читать не умеешь, да?

— Я их читаю только после того как у меня сломался товар, к которому прилагалась инструкция.

— Ну вот, он как раз сломался, — хихикнул Морф, кивнув на сладко сопящего Лунтьера, и кинул мне инструкцию, которую я поймала на лету одной рукой. — На! Почитай теперь.

Я с опаской развернула буклет и быстро пробежалась по строчкам, от каждой из которых мой глаз дёргался всё больше.

— Сколько он конфет съел, не помнишь?

— Вроде говорил что-то про десять штук.

Я от души выругалась.

— Маргсов сладкоежка! Не мог съесть одну конфетку и успокоиться?!

— Что, тоже впечатлила перспектива побочек? — ехидно произнес Морф.

— Безю-ю-юмно! Ладно, мне главное с ним ближайшие несколько дней не видеться, не контактировать, не прикасаться к нему, и тогда всё будет нормально, — вздохнула я, слезая со стола и придерживая крепко спящего Лунтьера, чтобы он не плашмя упал на пол, а аккуратно на него сполз. — Благо я сегодня отправляюсь в Геросс, буду там занята делом, я собираюсь работать по двадцать часов в сутки минимум и выжимать максимум из этой поездки, так что всё будет хорошо... Наверное...

— Это при условии, что за эти несколько дней ты ни разу не пересечешься с этим спящим красавцем, — Морф задумчиво почесал в затылке, летая кругами над Лунтьером. — Тебе придется быть максимально острожной, Еля. Потому что если вы там пересечетесь, то будет большой плюх-х-х!

— Ой, лучше помолчи и не нагнетай, а? Я и так в ужасе от того, что здесь сейчас происходило!