Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

Ох, Штольценберг, радуйся, что я уезжаю в командировку и не увижу тебя ближайшие несколько дней как минимум. Есть шанс, что за это время у меня из глаз хотя бы искры бешенства перестанут вылетать...

Глава 17. Куратор

Солнце красочно золотило верхушки деревьев, когда я прошла по проложенному для меня порталу и впервые увидела Бэйлино́р во всей красе.

В нос ударил запах моря, а точнее — океана. Здесь было тепло, и ветер шаловливо трепал моё платье с изящным цветочным узором. Для отправления в Геросс я оделась по эльфийской моде и теперь красовалась длинным бежевым платьем с шифоновой юбкой.

Этот приграничный город раскинулся на берегу океана, где соленый ветер смешивался с ароматом цветущих джаренских лиан, обвивавших белоснежные башни. Эльфийские постройки, изящные и воздушные, стремились к небесам, стены зданий были покрыты резьбой, изображающей волны и ветер, а белые крыши, с их плавными изгибами, напомнили мне крылья чаек, коих тут было в избытке. Одна такая хулиганистая особа громко клянчила кусок хлеба у прогуливающийся по набережной парочке эльфов.

На парочку, как и на других прохожих, я смотрела с любопытством. В Искандере редко можно было увидеть эльфов, так что эти остроухие граждане вызывали у меня большой интерес.

— Нам сюда, — указал сопровождающий инквизитор, темноволосый мужчина лет тридцати.

Он встретил меня вчера в указанной Рошфором точке сбора и провел порталом на эльфийское приграничье, где мне до позднего вечера оформляли пропускные документы, сканировали магически и в целом смотрели на меня так подозрительно, будто я не аккредитованный журналист, а мигрант, который везет в сумочке запрещенные вещества или взрывное устройство. Я напряглась, не зная, прознают ли о моей сущности этими сканирующими чарами, и если да, то как на нее отреагируют? Но эльфийский проверяющий, высокий красивый мужчина средних лет с длинными светлыми волосами, заплетенными в косу, был вообще безэмоциональным и не давал никаких комментариев.

На ночь меня разместили в местной приграничной гостинице, а утром я в сопровождении инквизитора проследовала к таможенному пункту, который работал всего два часа в день. Странная у них пропускная система была, конечно, ну да эльфы в целом — весьма специфичный народ.

Но до самого́ эльфийского материка еще предстояло добраться, напрямую туда порталы не прокладывали просто так, и всех посетителей типа меня проводили через таможенный пункт в приграничном городке Бэйлиноре, который соединялся с материком Геросса огромным мостом, его конструкция казалась какой-то нереальной. Я с опаской посмотрела на длиннющий мост впереди, такой длинный, что я едва видела полоску противоположного берега, куда меня собирались дальше переправлять. Из-за сияющих на солнце светлых металлических перекрытий мост издалека казался обманчиво воздушным, парящим в воздухе.

— А это точно надежная конструкция? — тихонько пискнул Морф, сидящий на моем плече.

— Это Гайло́рский мост, как визитная карточка всего Геросса, — так же тихо пояснила я. — Эльфы славятся умением творить с любыми металлами такие вещи и сложнейшие конструкции, которые действительно кажутся нереальными. И всё самое лучшее холодное оружие производят именно в Героссе и развозят по всем странам.

Я много слышала про этот мост и с замиранием сердца ожидала, когда мы приблизимся к этому чуду архитектуры.

Мы шли по улице, вымощенной светлым камнем, отполированным тысячами шагов, между плитами пробивалась сочно-зеленая трава, а рядом в небольших фонтанах плавали серебристые рыбки.

Шли по оживленной набережной, где торговцы предлагали свежие фрукты, сушеные водоросли и украшения из перламутра, в воздухе витал запах жареной рыбы с пряностями и сладких лепешек на меду.

Я отметила, что речь всех эльфов по тональности значительно отличалась от привычной искандерской, она лилась, как ручеек, и почему-то вызвала ассоциацию со струнами арфы. Здесь, в приграничье, было много приезжих из разных стран, так что эльфийская речь звучала вперемешку с международным языком. Геросские эльфы при желании могли бы прекрасно его выучить и говорить со всеми только на нем, но ключевое слово — при желании. Эльфы принадлежат к той нации, которая жутко гордилась всем национальным, включая родной язык, поэтому международный они учили весьма неохотно, вынуждая весь мир, желающий получать оружие из эльфийского серебра, учить эльфийский. Проклятые снобы! Если бы не они, мне бы не приходилось сейчас утыкаться в карманный разговорник по эльфийскому языку, который мне выдал инквизитор.

Я его рано утром, кстати, с психу пыталась выбросить из окна (разговорник, не инквизитора!), но была остановлена фамильяром.

— Эй, ты чего творишь? Он же тебе пригодится, полезная вещь!

— Н-да? Ты открывал этот разговорник, читал хоть что-нибудь? Да я ни в жизнь не выговорю ни одно из этих предложений! Не говоря уже о том, чтобы начать понимать что-то на слух!

Эльфийский язык напоминал мне по звучанию какую-то дикую смесь из французского и японских языков моего мира. И то и другое я всегда считала инопланетной речью и мысленно крестилась в благоговейном ужасе, когда встречалась с человеком, выучившим эти языки и свободно на них разговаривающим. По мне, так это что-то из области фантастики. Я вот всю жизнь учила английский, пыталась учить немецкий и испанский, но ни один иностранный язык так и не смог овладеть мной.

— Поживешь немного в Героссе — и начнешь лучше воспринимать эльфийский на слух! — Морф был несгибаем в своем позитиве.

— К фарну всё это! Даже не буду пытаться. Работать я и без этого смогу, Рошфор прав.

— Елечка, но как же тогда ты сможешь объясниться с эльфами, если тебе срочно понадобится что-то такое, где без эльфийского будет не обойтись?

— Переводчика найду. Или на язык жестов перейду.

— А если ни того, ни другого не найдется?

— Тогда перейду на матерный язык. Его все понимают! Даже геросские эльфы.

[Лунтьер]

С трудом подавил чудовищный зевок и опустил стекло на дверце, чтобы впустить в экипаж свежий воздух, наполненный солёной свежестью океана и сладковатым ароматом цветущих вье́тов — синих эльфийских лиан, чьи лепестки мерцали в сумерках, как звезды. Белоснежные башни города, украшенные резьбой в виде волн и ветра, отражали последние лучи солнца, а где-то вдали слышался перезвон хрустальных колокольчиков — может быть, сигнал рыбачьих лодок, возвращающихся в гавань.

Спать хотелось нещадно. А еще — убивать. Убивать хотелось чуточку больше, и не абы кого, а одну конкретную такую рыжую бестию.

Меня подозрительно потряхивало, и то