Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

бумаги и оформленные пропуска, эльф очень долго изучал документы, потом коснулся их маленьким жезлом с сияющим бирюзовым набалдашником. Буквы на документах на мгновение вспыхнули золотым, подтверждая подлинность.

— Всё в порядке, — наконец сказал таможенник, возвращая документы. — Ваш переводчик уже ждет вас.

— Переводчик? — встрепенулась я. — Мне предоставлен целый переводчик?

— Разумеется. Это наше доверенное лицо, и ваш напарник и куратор на время вашего пребывания в Героссе. Он будет следить за соблюдением международной цензуры в ваших работах, ответит на все ваши вопросы по геросскому мироустройству, ну и проводит вас в гостиницу, — он махнул рукой в сторону стоянки для экипажей. — Вас уже ожидают. Ваш экипаж — фиолетовый.

Я кивнула и торопливо зашагала к ухоженной площадке, выложенной гладким серым камнем, по краям которой росли серебристые кусты с мелкими ароматными цветами. Здесь стояло несколько видов транспорта: легкие эльфийские кареты с ажурными колесами, запряженные стройными лошадьми, и даже пара механических экипажей, чьи корпуса отливали перламутром, еще там было несколько обычных экипажей-автомобилей...

И среди них был он.

Фиолетовый экипаж.

Нет, не так: подозрительно знакомый мне фиолетовый экипаж. Глубокий, почти чернильный оттенок, с едва заметным мерцанием, будто в лак были подмешаны частицы ночного неба. Длинный капот, низкая посадка, слишком брутальные для эльфийских линий формы. И короткая молния-росчерк около ручки водительского сидения.

Я замерла, и мой левый глаз нервно дернулся.

Нет... Не может быть.

— Еля, а тебе не кажется, что... — медленно протянул Морф над моим ухом и умолк на полуслове.

Я нервно сглотнула, чувствуя, как волосы на затылке встали дыбом от шока.

Может, это ошибка? Или просто серийный автомобиль. Да, точно!! Наверняка таких автомобилей — пруд пруди среди аристократов и каких-нибудь важных лиц. Совершенно точно! Зря я всполошилась, да!

Но на левой руке два энергетических кольца на миг обожгли холодом, а дверца экипажа тем временем открылась, и из машины вышел... он.

Высокий, статный, в бежевых брюках и белой рубашке, с привычной ироничной полуулыбкой, которая сейчас вселяла в меня откровенный ужас.

— Ну здравствуй, вреднейшая, — сладким голосочком пропел Лунтьер. — Я та-а-ак соскучился! Представляешь, всё утро только о тебе и думаю!..

Он расплылся в неприлично широкой улыбке, обещающей мне стремительное погружение в Преисподнюю. Для начала.

Глава 18. Мой личный мучитель

— Ты... мой куратор? — осторожно произнесла я, всё еще наивно надеясь на какую-то ошибку.

— Ага. Твой напарник на всё время пребывания в Героссе. Буду твоим личным переводчиком, экскурсоводом, мучителем... Ой, я хотел сказать — учителем по части информации об эльфах, проводником в сердце эльфийских земель, — он щелкнул пальцами, и двигатель экипажа рыкнул, как разбуженный зверь. — Рад тебе безме-е-ерно. А ты?

Я вновь нервно сглотнула и почувствовала, как в страхе сжимается желудок. С надеждой обернулась на таможенника, будто ждала, как он сейчас скажет, что я не к тому экипажу подошла. Но эльф смерил меня скучающим взглядом и вернулся к проверке документов других волшебников.

Нервным жестом поправила платье и шумно выдохнула.

— Я думала, что эльфийская сторона предоставит своего куратора, мне говорили про переводчика...

— А я здесь как свой, — хмыкнул Лунтьер. — Работа у меня такая — переводчиком работать. Я регулярно мотаюсь в Геросс с этой целью, у меня здесь постоянная аккредитация. Обычно сопровождаю высокопоставленных лиц из разных стран, но в этот раз я здесь по другому вопросу приехал, по личному заданию, так сказать, и меня попросили заодно взять проконтролировать некую журналистку из Искандера, мол, раз мы земляки, то нам вместе проще будет. Только мне сказали, что изначально речь шла про аттестацию другого журналиста, из редакции молодежного журнала, но сегодня документы передали на тебя...

— Ту журналистку нашли дома в неадекватном состоянии, судя по описанию, ее затронула та самая эпидемия детства, о которой ты говорил, — сказала я.

— Хм, вот как...

Улыбка Лунтьера быстро поблекла.

— Рошфор предложил мне поехать вместо нее.

— Понятно... что ж, мисс Штольценберг, садитесь, нас ожидает путь в Геросс, — с этими словами Лунтьер открыл дверцу и приглашающим жестом махнул рукой.

Осклабился он при этом так, как будто загонял жертву в клетку.

Я перевела взгляд на мост, прикидывая, насколько долго придётся идти до другого конца берега.

— А если я не хочу садиться к тебе в экипаж?

— Можешь не садиться. Попутки по мосту не ходят, тебя никто не подвезет. Можешь попробовать добраться пешком. Думаю, ты справишься с этим за несколько часов. К ночи дойдешь! Возможно. Если тебя не унесет резкими порывами ветра в открытый океан... О таких пустяках здесь никто не беспокоится. Эльфы, знаешь ли, с большим уважением относятся ко всем природным явлениям и не смеют им препятствовать.

Я сжала кулаки и стиснула зубы так, что Лунтьер наверняка услышал зубовный скрежет.

Проклятье! Во что я ввязалась вообще?!

Тяжело вздохнула и шагнула к машине.

Кажется, эта командировка будет не так безоблачна, как я предполагала...

***

В экипаж садилась не без опаски, справедливо ожидая, что Лунтьер меня в этом же экипаже и прикопает.

В первую очередь сразу бросилась в глаза неуместная баночка с подсолнечным маслом, валяющаяся между сидениями.

— Что делает масло в твоей машине? — не удержалась от вопроса, правда тут же умолкла, увидев также использованные ватные диски с алыми пятнами и сообразив, что к чему.

— О, чудодейственное средство от некоторых стойких поцелуев, как оказалось, — ядовитым голосочком произнес Лунтьер, втопив педаль газа и помчавшись по мосту с такой скоростью, будто участвовал в гонках.

От его рук по рулю пробежался золотистый огонек, да и глаза горели внутренней яростью вперемешку с чем-то еще, что мне сложно было понять.

— Ничего не хочешь мне сказать?

Я активно помотала головой, прижав к груди сумочку и пытаясь слиться со спинкой кресла.

— Жа-а-аль. Может, тебе выдать словарь по этикету? Там объясняется смысл таких чудесных слов, как «извини», «прости» и многих других замечательных словечек.

— Обязательно почитаю этот словарь после того, как ты с ним ознакомишься, — буркнула я.

— Штольценберг, чтоб тебя! — рыкнул Лунтьер, объезжая другой экипаж на такой большой скорости, что тот показался смазанным пятном. — Тебе вообще не стыдно за свое поведение? Чего молчишь?

— Боюсь.

— Это правильно, меня надо бояться, — самодовольно ухмыльнулся Лунтьер.

— Да не тебя боюсь. А скорости. Сбавь