Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

Среди эльфийских чиновников принято обращаться к другому человеку по имени только в случае близкой дружбы или когда хотели показать важность произносимых слов — у героссцев это называлось «прикосновением к сердцу». Близкими друзьями мы с Ирманом не были, так что это однозначно был второй вариант, потому я весь обратился в слух.

— Скоро должна подъехать еще одна журналистка, которую должен был встретить куратор с нашей стороны, но его буквально час назад госпитализировали со всеми признаками новомодной болезни, беднягу нашли впавшим прям в детскую истерику, — скривился Ирман. — Я не успею найти нового куратора, и генерал Каллос с меня три шкуры сдерет за такую халатность. Можешь взять на себя ее кураторство? Ты в этот раз будешь свободен от сопровождения чиновников, а над этой журналисткой не потребуется тщательный присмотр, ей личный переводчик с утра до вечера не нужен будет.

— Зачем вы вообще пускаете в Геросс журналистов, с такими-то вводными данными об эпидемии?

— Ох, мистер Брандт, ну вы как будто не знаете, что документы на аккредитацию подаются заранее и изучаются неделями и порой месяцами!

— Знаю. А еще знаю о принципиальности эльфов и предполагаю, что Геросс легко отозвал бы аккредитацию, заморозив пропуска до лучших времен.

— Знаете, мистер Брандт, я так и хотел сделать, — необычайно серьезно произнес Ирман. — Прямо сегодня собирался отозвать. Но изучив личность репортёра, решил, что лучше ее впустить в Геросс. Вдруг она сможет помочь пролить свет на происходящее нынче в Героссе?

— С чего вы сделали такие выводы?

— Сами посмотрите, — Ирман протянул мне досье на журналистку. — Она ваша землячка, вы наверняка о ней слышали. Скандальная журналистка, которая уже столько ваших чиновников на чистую воду вывела, что об этом даже в Героссе знают. А еще знают о том, что никому не известно, как именно ей удается раскопать такую информацию, которую тщательно прячут за закрытыми дверями. Возможно, ее удача и умения позволят и в Героссе найти источник бушующей эпидемии? Знаете, я буду даже не против, если она утащит это как невероятную сенсацию и прогремит ей потом на весь мир — лишь бы кто-нибудь нашел уже этот адов источник заразы, закрыл его и помог вылечить заболевших. В общем, я подумал, что можно дать шанс этой журналистке. Но мне будет спокойнее, если вы за ней будете приглядывать.

Я замер в немом восхищении, уставившись на досье в моих руках и пытаясь подавить желание расхохотаться в голос. Мрачно так, в эдаком демоническом стиле, воздев руки к небу, как человек на пороге исполнения сладкой мести.

— Мистер Брандт? С вами всё в порядке? Что-то не так с этой девушкой?

— Нет-нет, всё в порядке. Простите... Просто эта девушка мне знакома лично, я не ожидал пересечься с ней здесь. Приятная неожиданность.

— О, в самом деле? — оживился Ирман. — Это так мило. Она хороший специалист? Ей можно доверять?

Кхм, допустим, доверять ей я не стал бы ни при каких обстоятельствах, но мистеру Элиндору об этом знать было необязательно. Как необязательно было знать и истинные причины моего желания радостно взяться за кураторство этой журналистки.

Потому что с фотографии на бланке с аккредитационным листом на меня взирала Еления Штольценберг.

[Еления]

На таможенном пункте нас сначала встретил высокий эльф в легкой серо-голубой мантии, отличающейся металлическим отблеском, его длинные светлые волосы были собраны в хвост.

— Добро пожаловать в Геросс, мисс, — сказал он с сильным акцентом, после проверки моих документов, и его тихий голос прозвучал, как шелест прибоя.

Порыв ветра потревожил мантию эльфа, и я услышала от шевеления ткани характерный металлический звук. Ого, в самом деле металлической нитью пошито, что ли? Оригинальные доспехи, однако.

На этом этапе со мной попрощался инквизитор, и дальше я шла одна, впереди ожидала контрольная таможенная проверка с глубоким магическим сканированием, и некий напарник, который должен был стать сопровождающим на время всего моего пребывания в Героссе. Как я поняла, этот человек будет приставлен ко мне для тотального контроля, чтобы я не влезла, куда не надо. Мне было заранее жаль этого беднягу, который не знал, что влезть, куда не надо, я могу, не выходя из номера отеля, просто срисовав ближайшие деревья, особенно ели, и оседлав ментально какое-нибудь насекомое.

Впереди змеился огромный мост, соединяющий берега. Широкий и изогнутый, будто выточенный из перламутра, он уходил вдаль, сливаясь с горизонтом. Его перила, сплетённые будто бы из живых ветвей, отливающих серебром, украшали крохотные серебряные цветы, дрожащие на ветру. Мост странно подрагивал в воздухе, создавая иллюзию живого дышащего организма. Интересно, что ждет меня по ту сторону моста? Меня переполняли противоречивые эмоции, от странного возбуждения, до радости и невнятной тревоги.

У входа на мостовую часть стоял таможенник. Высокий, с глазами, похожими на бирюзовые озёра, он изучал подошедших с невозмутимым спокойствием. Его длинные пальцы перебирали свиток, на котором мерцали символы эльфийского алфавита.

Вот на этого таможенника я уставилась с нескрываемым удивлением, потому что он рвал все мои шаблоны об эльфах. Я их всех представляла беловолосыми, длинноволосыми, остроухими, в скучной аристократической одежде с идеальными складочками, с каменным выражением лица... Но этот таможенник выглядел совсем иначе, он выделялся среди своих собратьев, как ворон среди лебедей, — небрежный, колючий, и такой яркий, что я аж впала в легкий ступор от неожиданности.

Да, он был одет в официальный таможенный мундир, но с рукавами, закатанными до локтей, тем самым обнажая на руках татуировки в виде бегущих оленей и звёздных карт. Волосы — черные с фиолетовым отливом, коротко стриженные по бокам, но сверху оставлены длинными и собранными в небрежную высокую прическу, с которой таможенник выглядел так, будто он только что проснулся и не удосужился хотя бы пригладить волосы. Пара тонких косичек с вплетёнными в них крошечными костяными бусинами свисала у левого виска. Классически заостренные эльфийские длинные уши были украшены массивной серьгой-кольцом из чернёного серебра, на котором висел крошечный череп какого-то фантастического зверька. Необычный образ завершал широкий ремень с гравировкой «Не зли меня» на международном языке, вернее — на древнем его наречии.

Я одобрительно усмехнулась. Мне, определенно, нравилась такая поломка стереотипов об эльфах в моем представлении.

— Ваши документы, — сухо произнес таможенник.

Он тоже говорил с сильным акцентом.

Взгляд — оценивающий, насмешливый, будто он уже знал все твои грехи и лишь ждал, когда ты сама в них сознаешься.

Я протянула аттестационные