Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

Но Лунтьер кивнул.

— В целом — да, но есть нюансы. В истории Геросса такое случалось, когда совершали нападения на мостовую стражу, и сразу несколько воинов, включая капитана стражи, вырубали или убивали: при таких условиях защитные чары распределяются по мосту неравномерно, и возможны провисания. Но сейчас это действительно нонсенс: со стражей всё в порядке, с защитными чарами всё вроде как в порядке, никаких нарушений в артефактах обнаружено не было.

— Но целый мостовой пролет всё равно пропал.

— Угу. И эльфы считают это своим позором и готовы положить свои головы на алтарь, чтобы искупить вину.

— Ну хоть не головы чужих, подвернувшихся под горячую руку, и на том спасибо... Да вот толку от этого? Лучше нам как-то объединить усилия и найти того, кто всё это устроил...

— Тем более что этот человек наверняка и связан с бушующей в стране эпидемией, — пробормотал Лунтьер.

Я нахмурилась.

— А эпидемия тут при чем?

— Давай мы с тобой потом это обсудим. Нас сейчас приглашают на официальный обед. Вернее, я бы на этот обед в любом случае пришел, но зовут также и тебя. Что, конечно, добавляет мероприятию пикантности, учитывая мое состояние, — еле слышно пробормотал он.

— Типа в качестве извинения зовут? — скептично спросила я, проигнорировав последнюю тихую реплику. — Отказаться можно?

— Один раз в жизни вообще всё можно, — задумчиво произнес Лунтьер.

— Посмертно, понятно, — вздохнула я. — То есть это обязательно? Честно говоря, я бы просто легла отдыхать и отходить от стресса. Желательно лет на десять.

— Обед не займет больше пары часов, отказываться от него категорично не советую. Это дань уважения принимающей стороне, эльфы очень щепетильны в этих вопросах. Особенно, когда сами напортачили и теперь просто обязаны задобрить гостей.

— А исчезающий мост тоже считается данью уважения? — скривилась я.

— Вреднейшая моя, ты же прекрасно понимаешь, о чем речь.

— Ладно, идем, раз надо. Всё равно есть хочется жутко.

Как бы в подтверждение моих слов желудок издал жалобное урчание, такое громкое, что его, наверное, услышали на другом конце моста. Эльфы вежливо притворились, что ничего не заметили, но их уши (а у эльфов они, как известно, улавливают даже шепот ангелов) предательски дернулись.

— Это лучше всякого ответа, — хохотнул Лунтьер и заговорил с героссцами на эльфийском, явно добавляя красок в историю о моем «благородном голоде».

Они поглядывали на меня с понимающими улыбками, и я смущенно потупилась, чувствуя себя очень неловко, как будто мой желудок только что публично объявил о своих политических взглядах, расходящихся с мнением окружающих.

Голод был зверский, по правде говоря.

А еще зверской была усталость и опустошенность, потому что из-за магической связи между мной и Лунтьером, к нему сейчас частично перетекала моя сила, и я чувствовала себя вареным овощем. Зато Лунтьер расцветал прямо на глазах и сиял энергией, негодяй такой.

Лунтьер некоторое время еще разговаривал с эльфами, потом отвесил церемонный полупоклон и вернулся ко мне.

— Идем, сначала отвезу тебя в гостиницу, потом направимся на званый обед, — объявил он тоном, не терпящим возражений.

— Да я и сама могу добраться... Наверное. Ты только скажи адрес. Карта у меня есть, выдали вчера в приграничье.

Я огляделась, присматриваясь к высоким деревьям. Мне было очень интересно походить местными древесными тропами, но делать это у всех на виду было бы глупо.

— Я тебя отвезу, — упрямо произнес Лунтьер. — К тому же, нам до столицы еще два часа добираться.

— А, да?

— Штольценберг, ты хоть карту Геросса открывала перед поездкой сюда? — с издевательским смешком спросил Лунтьер.

— Не удосужилась как-то. Была чрезвычайно занята мыслями об одном настойчивом кавалере, вломившемся ко мне вчера без спроса.

Лунтьер хмыкнул, но комментировать не стал, и вскоре мы уже выруливали в экипаже на единственную дорогу.

— Одноименная столица Геросса находится не у самого океана, — пояснил Лунтьер. — Вдоль побережья в основном много виноградных провинций расположено, а столица находится подальше, там нас и будут ждать. На местном экипаже мы бы вообще четыре-пять часов до столицы добирались, но я доеду гораздо быстрее. У эльфов не принята быстрая езда, я здесь редкий гонщик. Местных правил не нарушаю, просто считаюсь приезжим чудаком, скажем так.

— А телепортация?

— Ну, если бы я был без экипажа и без тебя, то просто телепортировался бы, да. А так — мне нужна машина в эльфийской столице, и по их материку с машиной лучше ехать, а не телепортироваться. Я и так своим приездом нашумел дальше некуда.

— Пытаешься быть приличным? — усмехнулась я.

— Да я вообще образец приличия!

— Ага, я заметила. Руку с моего бедра убери.

— А? Что?

— Руку убери, говорю, — ласково повторила я, убирая со своей ноги ладонь Лунтьера, которая меланхолично оглаживала колено и ненавязчиво поползла выше, цепляя ткань длинной юбки.

Лунтьер уставился на свою ладонь, как будто она не ему принадлежала.

— Что?! Я... Это... — он моргнул. — Прости... Я не отдавал себе отчета в этом движении. Это что-то подсознательное, рука сама к тебе потянулась... Наверняка это всё из-за твоих треклятых конфет!

— Я понимаю, именно поэтому ты еще живешь и дышишь, — тяжело вздохнула я.

И поставила между нами женскую сумочку, чтобы Лунтьер не лапал меня неосознанно.

Он кинул грустный взгляд на коварное заграждение и спросил:

— И долго это веселье у меня продлится?

— Не знаю, — честно сказала я. — Ты же не думаешь, что я развлекаюсь такими конфетками на постоянной основе? В инструкции к конфетам было сказано про несколько дней и про то, что всё зависит от дозировки. Чем больше конфет за раз слопать, тем дольше побочки будут беспокоить.

— А штук пятнадцать конфет — это какая дозировка? — осторожно уточнил Лунтьер.

Мои глаза округлились.

— Ты же ранее говорил про десять штук!

— Ну-у-у, это так... Примерно... Точно не помню... В какой-то момент я просто перестал их считать... Вкусные, зараза. И ты тоже вкусная.

Я закатила глаза, но в груди предательски ёкнуло.

Внешне, однако, не стала подавать признаков трепетания.

— Сожрать меня хочешь? — деловито уточнила я.

И невольно коснулась пальцами того места на шее,