Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

как-то разом почувствовав себя в нем очень неуместной в этой ослепительной белизне. Особенно на фоне Лунтьера, который надел поверх рубашки шикарную светло-бежевую мантию со сложной золотистой вышивкой, которая прекрасно сочеталась с роскошной дворцовой обстановкой. Не то что мое легкомысленное летнее платьице. Впрочем, меня-то никто заранее на званый обед не приглашал, так что я искренне надеялась, что аристократы не будут откровенно воротить от меня нос.

От сплошной белизны дворца аж глаза заслезились, и я пожалела, что не додумалась взять с собой солнечные очки. Надо будет прикупить где-нибудь на местном рынке, что ли.

При нашем приближении к особняку массивные белоснежные двери с инкрустацией серебром распахнулись, и оттуда вышел молодой эльф с медными волосами, собранными в низкий хвост, и добрыми зелеными глазами. На нем был серо-голубой сюртук с вышитыми серебром узорами волн, на пальце выделялся крупный серебряный перстень с гербом. Вслед за ним шагал высокий широкоплечий мужчина с длинными пепельными волосами, его доспехи, изготовленные из легкого и прочного эльфийского серебра, украшала гравировка в виде морских узоров, а на поясе висел изогнутый клинок в ножнах из перламутра.

— Это нас вышел встречать дворецкий, — шепнул мне Лунтьер. — А за ним идет глава местной стражи.

— Приветствую вас, дорогие наши гости, в чертогах благородного дома Каллосов! — торжественно произнес дворецкий, отвесив нам церемонный поклон. — Меня называют Бе́рвуд Серебристолистый, я повелитель вишневых садов генерала Каллоса, хранитель древних знаний благородного дома, знаток искусств чайных церемоний!

— А меня зовут Келебримо́р Пламенный Клинок, — глава стражи согнулся лишь в полупоклоне. — Я непоколебимый страж южных рубежей, я тот, кто шел сквозь пламя тысячи битв, я повелитель грома в долине павших звезд, опустошитель полчищ безликих, хранитель клятвы стражи Вечного леса, боевой мастер двух стихий и единственный, кто справился с проклятьем теней.

Я с трудом удержалась от того, чтобы не выдать выражением лица желание рассмеяться.

— Это они надо мной издеваются, или ты специально так переводишь? — спросила я у Лунтьера, который мгновенно переводил мне слова эльфов.

— У героссцев принято так витиевато представляться друг другу, как минимум, при первой встрече, — шепнул Лунтьер.

Потом он что-то очень многословно сказал на эльфийском и отвесил церемонный полупоклон.

— Это ты тоже так изощренно им себя представил, что ли?

— Да. Теперь твоя очередь. И учти, что они очень серьезно к этому относятся, и за отказ от официального представления тебя могут выдворить из страны.

— А ты не мог меня предупредить?! — процедила я сквозь зубы, стараясь продолжать вежливо улыбаться эльфам. — Я бы хоть подготовилась!

— Мог. Но не захотел, — расплылся Лунтьер в коварной улыбке.

Ах так, значит, да? Ну ладно. Война так война!

— Ты ведь переведёшь мои слова им на эльфийский, да? Каждое слово, да?

— Именно для этого я здесь.

— А если эльфы услышат из твоих уст что-то непочтительное, или ты рассмеешься им в лицо — они как отреагируют?

Лунтьер глянул на меня с опаской.

— Боюсь спросить, ты для чего это спрашиваешь?

Я коварно улыбнулась, повернулась к эльфам, тоже церемонно поклонилась и с самым серьезным видом, с придыханием произнесла:

— Безмерно рада приглашению в эту райскую обитель! Меня зовут Еля Острый Язык, я грозный репортёр редакции «Ежедневных фактов», капитан кофейных войн в столовой, повелительница утреннего кофе, победитель вечно залипающих печатных станков в типографии, гроза очередей в налоговых и банковских конторах, хранительница тайны, где взять божественную шаурму в три часа ночи, и та самая, которая находит кофе везде, даже там, где его нет.

И покосилась на Лунтьера, у которого желваки на скулах играли так, что было понятно: он едва сдерживался от хохота. Он аж заметно покраснел от натуги и кашлянул, делая вид, что просто прочищает горло. А сам тихо зашипел на меня:

— Издеваешься?! Я как им должен это переводить?!

— Ну не знаю, это уже твоя работа — сделать так, чтобы нас сейчас обоих метлой из Геросса не погнали, — лучезарно улыбнулась я самой невинной из арсенала своих улыбок.

Лунтьер смерил меня таким уничтожающим взглядом, что я мысленно поставила себе напоминалку купить на рынке не только солнечные очки, но еще и бронежилет. И, возможно, гроб. Казалось, Лунтьер в этот момент искренне сожалел, что не оставил меня жариться на том еловом вертеле вместе с варгами.

Но он все-таки взял себя в руки (хотя по слегка подергивающемуся глазу было видно, как это ему дорого обходится) и заговорил с эльфами. Уж не знаю, как именно он перевел мои слова, вряд ли рискнул переводить дословно, если хотел сохранить наши жизни и статусы, но эльфы явно прониклись и благосклонно улыбнулись мне.

— Ты будешь должна мне за это, Штольценберг, — прошипел Лунтьер так тихо, что я едва разобрала слова.

— Ой ли? Ты сейчас себя спасал, а не меня, разве нет?

Желваки на скулах Лунтьера заиграли еще больше, но в этот момент дверь во дворец распахнулась вновь, и из дворца вышел...

О боги.

Перед нами предстало самое эльфийское существо из всех возможных эльфийских существ, как мне кажется.

Очень красивый высокий эльф с длинными белоснежными волосами, спереди были заплетены две тонкие косички, с которыми переплетались серебряные цепи, по словам Лунтьера — подчёркивающие его статус, знак древнего рода. Белоснежный сюртук с высоким воротником, расшитый серебряными нитями, рукава слегка расклёшенные. На пальцах — два перстня: одно с фамильной печатью из эльфийского серебра, другое — с большим, безупречно огранённым сапфиром. Но самое прекрасное было то, как он стоял — не удостоив нас шагом навстречу, а просто опираясь на свою белоснежную трость с хрустальным набалдашником и смотря на нас с выражением, которое явственно говорило: «О, смотрите-ка — очередные смертные насекомые. Как мило».

Я моргнула, пытаясь справиться с нахлынувшими слезами — не от умиления, а от того, что вся эта белизна резала глаза сильнее, чем утреннее солнце после «бурной ночи» с Лунтьером.

Так, кажется, без солнечных очков на местную аристократию смотреть невозможно.

Дворецкий тем временем дал нам знак пройти вверх по лестнице и затараторил на эльфийском, Лунтьер переводил:

— Он говорит, что ты имеешь честь лицезреть самого Эльмара Каллоса, потомка королей Древних Рощ, победителя в трехстах безупречных битвах, победителя тьмы при битве с туманногривыми орками, стратега, который никогда не терпел поражений, командующего легионом серебряных крыльев, защитника лесных императорских бастионов и... знатока изысканного айлинора.

Я