Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

Только эльфы могли поставить знание алкоголя в один ряд с военными подвигами. Видимо, в их понимании, умение отличить выдержанный айлинор от обычного — это навык, достойный упоминания в списке заслуг перед отечеством.

— Ну как, Штольценберг, ты уже готова сдаться и признать свое поражение? — едва слышно произнес Лунтьер, когда мы поднимались по лестнице к ожидающему генералу.

— Обойдешься. Играем дальше, о мой великий ненавистный куратор.

Перед самим генералом я опустила глаза, якобы в смущении и почтении, а по факту — стараясь не думать о том, что передо мной стоит великий знаток изысканного айлинора, ох мамочки, я вся трепещу!

Но в голове уже рисовала заголовок для будущей статьи: «Эльфийская аристократия: когда титулов больше, чем здравого смысла».

[Лунтьер]

С генералом Каллосом я был знаком очень хорошо, так как много раз работал с ним, и мы отлично ладили, так что мы не просто обменялись формальными поклонами, а горячо пожали друг другу руки, и я искренне широко ему улыбнулся.

Он был воплощением холодного, отточенного благородства, каждый его жест был словно выверен веками безупречного происхождения. Классический такой представитель коренного эльфа, чистокровного в каком-то бесконечном поколении.

Лицо узкое, с резкими чертами и высокими скулами. Льдисто-голубые глаза с тяжёлыми веками и пронзительным, оценивающим взглядом придавали генералу особую надменность. В этих глазах не было ни капли тепла, лишь безупречная вежливость, за которой скрывалась бездна высокомерия. У него даже брови были чуть приподняты у висков, что придавало лицу вечное выражение лёгкого, но безмолвного укора.

Но я знал, что за этой ширмой скрывался душевный человек, ратующий за свою страну и всегда готовый прийти друзьям на помощь. Но когда ты чистокровный эльф, чьи корни даже переплетались с родом нынешнего императора, то у тебя просто нет шансов вырасти вне системы подчеркнутой вежливости и напускной аристократической холодности, таковы были местные правила, которые героссцы неукоснительно соблюдали. Генерал Каллос был ярким типичным представителем геросской аристократии, той самой, которая считала ниже своего достоинства учить международный язык.

— Рад приветствовать вас в родовом гнезде Блювэйн-Каллосов, — с безупречной, даже ледяной учтивостью произнес Эльмар.

— Ваше сиятельство, солнце Геросса благосклонно светит мне сегодня, раз позволило лицезреть вас, — учтиво произнес я. — Надеюсь, наше земное присутствие не нарушит гармонию ваших прекрасных покоев?

Эльмар одобрительно усмехнулся.

Ему всегда нравилась моя игра в местные правила учтивости.

— Отнюдь, мой дорогой друг. Нарушили гармонию в этот раз именно мы. Мне незамедлительно сообщили об инциденте на мосту, — Эльмар склонил голову, и его серебряные волосы упали волной, будто и они каялись. — Безмерно рад, что вы не пострадали. Пусть мои слова падут к вашим ногам, как осенние листья — с тихим сожалением. Этот досадный инцидент омрачил моё небо, и я молюсь, чтобы айлинор на предстоящем пиру смыл тень неловкости между нами. Древо моей чести дало трещину сегодня... Похоже, даже тысячелетние традиции гостеприимства иногда дают сбой, подобно молодому эльфу на первом балу. Примите этот обед как воду из родника примирения — пусть он восстановит то, что было нарушено неосторожной рукой судьбы.

— В этом нет вашей вины, генерал. И я клянусь найти виновника происшествия, позволившего бросить тень на эльфийское гостеприимство.

Я собирался еще много чего сказать в завершении всех приветственных церемоний, но в этот момент лицо генерала посветлело, его взгляд стал заметно живее, и он спросил, заглядывая мне за плечо:

— О боги, что это? Кто это?

Смотрел он при этом на Елению, смущенно притихшую за моей спиной.

Я не сразу понял настроение Каллоса, поэтому ответил сухо:

— Знакомьтесь: Еления Штольценберг, репортёр газеты «Ежедневные факты», прибыла из Искандера в рамках программы...

Но генерал в несвойственной ему манере перебил меня:

— Пожалуйста, переведите ей мои слова, скажите, что у нее потрясающе красивые глаза, и я до глубины души восхищен ее изящной натурой и той магией, которую она излучает. Восхищен настолько, что предлагаю руку и сердце. Я хочу на ней жениться.

Глава 21. Гонг в голове

Я чуть воздухом не поперхнулся и вытаращился на Каллоса, с трудом пытаясь сдержаться от желания спросить что-нибудь в духе «Вы в себе?».

— Простите, не уверен, что правильно вас понял...

— Кажется, я влюбился в нее с первого взгляда, — медленно произнес Каллос, с восхищением глядя на Елению. — Какая она красивая... Вы видели ее глаза? Они — как озёра, в которых утонули все звезды моего детства. Я бы назвал их волшебными, но даже древнейшие заклятья не способны на такую красоту. Сколько лет я бродил по этой земле, и лишь сегодня солнце внутри меня, наконец, взошло, а имя этой прекрасной леди отныне выгравировано на скрижалях моего сердца... Ох, простите мою дерзость и многословность, мистер Брандт, понимаю, насколько неожиданно всё это звучит для вас, но мы, эльфы, очень остро чувствуем красоту чужой души и магии, и я восхищен тонкими магическими вибрациями, исходящими от этой потрясающей девушки, которая и сама по себе восхитительно прекрасна. Жаль, что я не могу сказать ей это лично такими же словами, мои познания международного языка весьма скудны, чтобы я смог передать всю полноту своих чувств, и впервые в жизни я жалею об этом. Мистер Брандт, могу я попросить вас слово в слово передать мои слова мисс Штольценберг? Я очень хочу пригласить ее на свидание, — Каллос перевел на меня взгляд, полный надежды. — Мистер Брандт, мне очень нужна ваша помощь. Я, право, не знаю, как ухаживать за девушками из вашей страны. Поможете мне с этим?

— Что он говорит? — тихо спросила Еления.

— Что у него запор, — с неожиданным для самого себя внутренним раздражением ответил я, внешне продолжая мило улыбаться.

Брови Елении взлетели вверх.

— А... зачем он нам это говорит?

Да без понятия вообще!..

— Эльфы — очень искренние, честные и прямолинейные существа.

...в отличие от меня, ага.

— А почему он такой радостный при этом? — продолжала недоумевать Еления.

— Запор мучает уже который день подряд, аж глаза навыкате, — не моргнув глазом, продолжал нести я полную околесицу.

— Бедняжка, — Еления покачала головой с очень смущенным видом.

Я согласно покивал и вновь обратился к Каллосу, уверенным таким тоном:

— У мисс Штольценберг есть жених, поэтому сожалею, но любые свидания, цветы и прочие атрибуты будут неуместны.

Боже, что я