Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

за семью дверями. Пока что самым любопытным для меня являлся тот факт, что эпидемия в основном превращала в беспомощных детей преимущественно состоятельных граждан, особенно щедро выкашивая всю аристократию, будто кто-то нарочно придумал зелье против верхнего эшелона власти. Но оставалось загадкой, как именно эта зараза передается, потому что пока не было выявлено взаимосвязи инфицирования с нахождением в опасной близости около заболевшего. Контактным и воздушно-капельным путем эта зараза не передается, похоже. А как тогда? Это мне и предстояло выяснить, покопавшись в истоках болезни.

Но волновало меня не это. Я был взбудоражен эффектом от поедания «хлеба памяти» и никак не мог прогнать застывшую перед глазами картинку Елении с растрепанными рыжими волосами, подставляющую мне шею под поцелуи, Елению, с манящих губ которой срывается тихий полустон...

Ну вот, опять я плыву. Наваждение, ей-богу. Впрочем, наваждение и есть — конфетное. Или не только оно?..

Глупо было отрицать, что Еления привлекала меня сама по себе, и я и без всяких конфет бы с удовольствием на нее запал. Конфеты лишь подлили масла в полыхающий костёр.

Тряхнул головой, мысленно отвешивая себе затрещину. И залпом допил бокал темного айлинора.

— Всё в порядке, генерал. Я действительно взволнован: и нашей непростой дорогой до Геросса, и всеми вашими рассказами об эпидемии. Кто-то обводит нас вокруг пальца, скрываясь под самым нашим носом, и это откровенно злит.

— Согласен с вами, злит. Но я уверен, что вы справитесь с поставленной задачей, — генерал отставил пустой бокал и внимательно посмотрел на меня. — Для вас подготовлены покои в западном крыле моей резиденции. Вид на сады, библиотека в соседнем зале... и, разумеется, полная безопасность. От эпидемии я, конечно, никого защитить не могу, но никто не посмеет навредить вам так, как пытался сделать это на мосту. Сегодня луна взошла на несколько минут позже — теперь я понимаю, что это она стыдилась освещать оплошность мостовой стражи. Но если вы позволите принять мое гостеприимство, то ваше пребывание в моей резиденции станет таким ярким, что затмит даже память о сегодняшнем печальном дне. Вид на сады, библиотека...

...и ни единого шанса уединиться с Еленией.

Я сделал вид, что задумался, хотя единственное, о чем думал последние десять минут, — как бы поскорее оказаться подальше от этих выбеленных мраморных стен и оказаться поближе к Елении. Желательно в какой-нибудь отдаленной спальне, чтобы никто не смел нам помешать претворять в жизнь застывшую перед глазами порочную картинку.

— О, ваша щедрость безгранична, господин Каллос, — я кивнул с почтительным выражением, но не глядя на самого генерала, в попытке скрыть хитрую искорку в глазах. — Но, если позволите, я бы предпочел остановиться поближе к... хм... источникам информации.

— К источникам? — Каллос поднял тонкую бровь.

— Ну да. Таверны, рынки, сплетни... Всё это лучше впитывать в естественной среде.

Подумал немного и добавил:

— Мне следует поселиться поближе к мисс Штольценберг. После происшествия на мосту есть опасения за ее безопасность. Она находилась в экипаже вместе со мной, и я пока не понимаю, на кого именно было совершено покушение. Мне будет спокойнее, если я буду находиться поближе к своей... подопечной.

Генерал вздохнул, будто я только что попросил разрешения ночевать в хлеву.

— В таком случае... Есть гостиница напротив дома, где остановилась ваша спутница. Там еще есть свободные места. Но, предупреждаю, условия там... простые. Нет слуг. Нет мраморных ванн. И даже ковры там не шелковые.

Я изобразил на лице смирение, хотя в душе́ бушевало торжество.

Меня совершенно не интересовали роскошные апартаменты, я вполне способен жить и в самых простых условиях, в академии магии нас всех воспитывали так, чтобы мы комфортно себя чувствовали даже в спартанских условиях. Что мне какие-то слуги и мраморные ванны? Мне бы к Елении поближе... Я действительно переживал о ее благополучии, ну и... планировал некоторые хулиганства, что уж греха таить.

— Ради безопасности мисс Штольценберг придется терпеть любые условия, так тому и быть.

Генерал посмотрел на меня с подозрением, но я сохранял лицо настолько невозмутимым, что хоть сейчас отправляй меня на дипломатические переговоры. Впрочем, именно на них я и находился обычно, когда генерал принимал меня у себя во время моих командировок в Геросс, так как за этим столом мы провели множество переговоров. Но сегодня этим занимался другой переводчик, и пока искандерцы на другой стороне стола бурно обсуждали с казначеем Серебряных Клинков скользкие финансовые вопросы касательно поставок эльфийских щитов в Искандер, мы с Каллосом занимались составлением карты Геросса с пометками о самых крупных вспышках эпидемии по стране.

— Как скажете. Но если вам вдруг понадобится помощь, или вы всё-таки решите сменить условия на более соответствующие вашему статусу — вы знаете, где меня найти... Вам подлить ещё темного айлинора, дорогой мой друг?

— Буду премного благодарен.

— А вашей спутнице?

— Она предпочитает светлый айлинор.

— Не оскорбит ли мисс Штольценберг, что светлый айлинор у нас на столе не премиального качества? — уточнил Эльмар, разливая пряный напиток по бокалам. — Прошу меня простить за такое упущение, но на таких званых обедах у нас принято угощать премиальным темным айлинором, светлый является лишь вкусовым дополнением.

Я коварно улыбнулся, прекрасно зная этот факт и собираясь им воспользоваться в своих целях, но вслух сказал только:

— Всё в порядке, не переживайте по этому поводу.

— Если бы я только знал, какой дивный ветер перемен ворвется сегодня в мою обитель... — томным голосом протянул Эльмар и влюбленными глазами уставился на Елению. — Если бы я только знал, что захочу сегодня связать жизнь с прекрасным искандерским цветком, то я бы позаботился заранее о том, чтобы вас с прекрасной Еленией поселили поближе к моей резиденции. Сейчас я уже не могу повлиять на это, без заранее подписанных бумаг я не имею права поселить мисс Штольценберг в своей резиденции, эльфийская бюрократия, ну вы сами знаете... Ах, как жаль! Но не будем печалиться. Вы слышите этот аромат? — он махнул рукой перед носом и шумно втянул воздух. — Она пахнет не как духи́ — а как утро в лесу, где эльфы впервые узнали, что такое радость...

Меня сейчас стошнит...

— Как бы теперь розы в моем саду не завяли, — с усмешкой продолжил Каллос. — От осознания, что им никогда не сравниться с красотой мисс Штольценберг. А если она пройдется по моему саду, то даже самые гордые лилии склонят