Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

Улыбнулась, внезапно осознав, как сильно соскучилась по родителям, так как из-за моей активной работы мне всё некогда было приехать к ним в гости, они жили на окраине Искандера и добираться туда без телепортации было небыстро.

— Я, ну... Не так воспитана, для меня семья — превыше всего. Родители у меня хорошие, я их очень люблю. Да и брат... Он тоже хороший, бестолковый только, — улыбнулась я. — А некоторые лишения — они все-таки не вечные, хоть и растянутые во времени.

Лунтьер молчал. Но в его глазах читалось что-то новое: не привычная насмешка, а... Странная смесь уважения и желания немедленно засунуть меня в ресторан и кормить три раза в день.

Я отвернулась от забавно хмурящегося Лунтьера и вновь столкнулась взглядом с генералом Каллосом. Он всю трапезу смотрел на меня так странно, я никак не могла идентифицировать этот взгляд. Он смотрел так, будто я съела последний кусок торта с подноса, при этом торт был его любимым, и теперь генерал обдумывал, какое наказание предусмотрено за это эльфийским этикетом.

Нет, ну в самом деле, чего он так на меня уставился? Такое пристальное внимание откровенно напрягало.

Он сидел с идеальной прямой осанкой без намёка на расслабленность, будто даже в покое держал невидимую дистанцию между собой и остальным миром. Казалось, даже его ресницы не могут расслабиться без специального на то указа.

— Спасибо, — улыбнулась я генералу, когда он в очередной раз подлил мне светлого айлинора.

И на всякий случай уточнила у Лунтьера:

— А по местным традициям я должна как-то особенно ответить на вежливость генерала? А то он что-то айлинор только мне подливает, может, мне надо что-то сказать или сделать, не знаю. В ножки начать кланяться или встать на табуреточку и спеть гимн Геросса.

— Я бы на это посмотрел, — хохотнул Лунтьер. — Этот вежливый господин подливает тебе айлинор из другой бутылки, ты обратила на это внимание?

— Ну да, я же не слепая. Может, он думает, что мне больше нравится этот сорт? Или девушек принято только им угощать?

— Милая моя ненавистная наивная Штольценберг, — Лунтьер сделал глоток из бокала с видом знатока, пока я переваривала все метафоры в свой адрес. — Он наливает обычный айлинор, который в основном поставляется в разные страны и изготавливается из ягод попроще, а вот мне и остальным эльфам наливает из бутылки, изготовленной из премиального сорта ягод в одноименной провинции Айлинор. И одна эта бутылочка стоит как двадцать обычных, потому что выдержана сто лет в бочках.. Ну, то есть, тебя, как журналиста из Искандера, он не считает нужным угощать изысканным айлинором. Одна капля этого темного нектара стоит больше, чем твой месячный рацион из лапши и сосисок.

Я воззрилась на генерала с новым интересом. И — с возмущением.

— Ах так, да? Вот мерзавец!

— У эльфийского этикета есть и свои темные стороны.

— И темная заключается в том, что по эльфийскому этикету гостей делят на достойных пить из бокалов и тех, кому и пластиковый стаканчик сгодится?

— Вроде того.

— Ой, да пусть подавится этим вашим изысканным айлинором, можно подумать, он в самом деле какой-то особенный, — фыркнула я.

— Ну вообще да, он намного вкуснее. Всегда по приезде в Геросс закупаюсь несколькими бутылочками именно премиального айлинора из провинции Айлинор. Завтра планировал заглянуть в лавку, заодно хочу тебя угостить настоящим айлинором, раз генерал Каллос не посчитал тебя достойной этого напитка.

Я смерила Лунтьера насмешливым взглядом.

— Брандт, ты чего? Всерьез думаешь, что я останусь с тобой в одной комнате с бутылкой айлинора после всех сожранных тобою конфет?

У-у-у, какую буйную картинку нарисовало мое воображение!..

— Можем остаться не в комнате, а на улице, — томным голосом произнес он, пряча улыбку в бокале.

— Что-то мне подсказывает, что тебе без разницы, где со мной оставаться: прикроешься чарами, а меня опои́шь и рот поцелуем заткнешь. И я проснусь с татуировкой «собственность Лунтьера Брандта» на лбу. Нет уж, спасибо.

— М-м-м, Штольценберг, ты прям будоражишь мой разум своими фантазиями, — Лунтьер прикрыл глаза, изображая сладострастный экстаз, но тут же спохватился, заметив, что генерал Каллос с интересом наблюдает за нашим обменом любезностями.

Лунтьер выпрямился и принял официальный вид, хотя уголки его губ все еще подрагивали от сдерживаемого смеха.

— Впрочем, — продолжил он уже более спокойным голосом. — Если ты так боишься остаться со мной наедине, можем устроить дегустацию в общественном месте. Например, в Саду Изумрудных Фонтанов. При свете дня. В присутствии полудюжины свидетелей, ну или сколько там будет посетителей в это время.

Я прищурилась.

— И в чем подвох?

— Ни в чем. Только ты, я, еще полудюжина свидетелей нашего дегустационного непотребства и сам айлинор, настоящий, выдержанный. Ну и какие-нибудь пирожные вприкуску. Там отличная кондитерская.

Морф, всё это время мирно лежащий на моих коленях, встрепенулся и подался вперед.

— Пирожные? Какие такие пирожные? Хочу пирожные!

— Вот видишь, — торжествующе произнес Лунтьер. — Даже твой фамильяр оценил мое предложение. Надо и его угостить, верно?

— Надо, еще как надо! — охотно закивал Морф и глянул на меня умоляющими глазками.

Я скрестила руки на груди.

— Ладно, уговорил. Но только при одном условии: никаких сомнительных шоколадных конфет и других десертов с подвохом.

— Хэй, это должна была быть моя фраза! — театрально возмутился Лунтьер.

— А я справедливо ожидаю ответочки. Ты человек опасный, от тебя чего угодно можно ожидать.

— Даю честное слово инквизитора, что обойдусь без конфет и иных десертов с подвохом! Ну что, по рукам? Рискнешь испить настоящий айлинор в моей компании?

— На слабо́ берешь, что ли? — фыркнула я, но всё же протянула руку для рукопожатия.

Его пальцы обхватили мои, и на секунду мне показалось, что в его прикосновении было что-то большее, чем просто формальность, так как большой палец подозрительно провел по тыльной стороне ладони, а я слишком поздно вспомнила, что непозволительно много прикасаюсь сегодня к этому мужчине.

Но почти сразу Лунтьер отпустил мою руку, сделал еще глоток темно-бордового пряного напитка и бросил многозначительный взгляд на генерала Каллоса, который, кажется, всё это время силился разобрать наш разговор по губам, но языковой барьер мешал ему нас понять.

— Кажется, хозяин дворца обеспокоен, что мы замышляем что-то против эльфийского этикета, — шепнул Лунтьер.

— Это мы еще даже