Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

раз уж император ведет себя, как капризный пятилетка, то и обращаться с ним надо соответственно. Жестом фокусника (или отчаявшегося родителя) достал из кармана маленькую деревянную лошадку, которую, судя по зеленым искоркам, наколдовал прямо в кармане.

— Ваше Величество, у меня к вам еще несколько вопросов. Какие места вы посещали на прошедшей неделе?

Карион замер с открытым ртом, глядя на игрушку так, будто перед ним не безделушка, а священный артефакт древних эльфов.

— Дай! — потребовал он с интонацией человека, не терпящего возражений.

— Дам. Только перечислите места, которые вы посещали на этой неделе.

Карион надулся, как маленький обиженный мальчишка, скрестил руки на груди и отвернулся с гордо вздернутым подбородком и с недовольным выражением лица, так и говорящим «Ну вот, опять эти взрослые со своими дурацкими вопросами».

— Не хочу говорить! Хочу лошадку!

Советник, невысокий мужчина благородных седин (которые, кстати, очень шли его острым чертам лица — видимо, он был из тех, кто с возрастом только хорошеет, как дорогой айлинор), осторожно вмешался:

— Ваше Величество, вам следует ответить на вопросы этого господина, который очень хочет помочь вам справиться с недугом.

Несколько минут советник потратил на убеждение императора, как нянька упрашивает ребенка съесть пресный брокколи. В ход пошли аргументы вроде «ну пожалуйста», «ведь вы же взрослый» и «иначе никаких игрушек».

Но император стоял на своем. Вот же непрошибаемый тип, а.

И только второй козырь Лунтьера — еще одна заколдованная игрушка (мягкий плюшевый енот) — смирила Кариона с необходимостью отвечать на чьи-то вопросы.

Лунтьер внимательно слушал и записывал в блокнот все перечисленные локации, а я — старалась всё запомнить, потому что теперь и мне было интересно заглянуть в эти места.

— Благодарю за помощь, Ваше Величество. С вашего позволения, я вас покину и продолжу рабочие поиски.

— Полагаете, эти локации как-то могут быть связаны с распространением болезни? — с сомнением произнес советник.

Лунтьер печально развел руками.

— Не буду скрывать: у меня пока нет вообще никаких зацепок, есть только теории, ничем не подкрепленные. Мне необходимо тщательно осмотреть те локации, где недавно бывал император, и найти там пересекающиеся с другими жертвами нюансы.

— Уверяю вас, что Его Величество Эль-Лионский не посещает места, где ступает нога мирского человека, — с неприятным превосходством в голосе произнес советник.

Ага, конечно. Прямо как аристократы, которые клянутся, что никогда не едят фастфуд, но при этом у них в шкафу спрятана пачка лапши быстрого приготовления, знавала я таких.

— Его Величество Эль-Лионский — очень чувствительный господин, который остро воспринимает не только природу, но и вообще всю окружающую среду, воспринимает всем телом, всеми органами чувств, и своей магической Искрой.

Видимо, у него ещё и аллергия на плебейский воздух...

— Господин Эль-Лионский не любит покидать границы дворца, потому что вдали от защищенных стен чувствует себя слишком нагруженным мирскими негативными эмоциями, давящими со всех сторон. Простые люди несовершенны, хоть они и геросские эльфы, и их несовершенство весьма угнетает Его Величество. Господин Эль-Лионский по этой причине не любит принимать гостей, чья магия звучит недостаточно красиво.

Лунтьер почтительно склонил голову, но я видела, как у него дёрнулся уголок рта.

— Да, я прекрасно осведомлен об этом и благодарен за оказанную мне честь, — кивнул Лунтьер, почтительно склонив голову перед императором.

— Вызванную исключительно необходимостью мистических обстоятельств, вне зависимости от красоты звучания магии, — с подчёркнутой неприязнью в голосе добавил советник.

Явно намекая на то, что Лунтьер «недостаточно красив» по своему звучанию для императора. Типа: «Вы, конечно, то еще убожество, но раз уж у нас эпидемия, то можете немного подышать с нами одним воздухом».

Я неприязненно поджала губы. Мне даже на расстоянии захотелось дать советнику в нос.

Но Лунтьер лишь многословно поблагодарил за оказанную честь, его льстивая речь была столь изящна, что даже я заслушалась, а лицо советника смягчилось.

Н-да, льстить эльфам — это отдельный вид искусства, мне недоступный.

Лунтьер попросил разрешения на тщательный осмотр императорских покоев на предмет остаточных следов от каких-нибудь нехороших чар, и советник неохотно разрешил приступить к осмотру, печально поглядывая на впавшего в детство императора. Кариона интересовали только его новые игрушки, и, если честно, было жутко видеть взрослого могущественного волшебника, аж целого императора, который играл с новой лошадкой, и его больше ничего не интересовало.

В первую очередь Лунтьер подошел к окну — туда, где на подоконнике сидела стрекоза, которую я оседлала ментально. Стрекоза немного занервничала от близкого нахождения с человеком, но я попросила ее не улетать сразу, а немного задержаться: было очень интересно посмотреть, что и как будет проверять Лунтьер. Да и мало ли что еще интересное послушать удастся? Вон сколько информации я узнала за такой короткий промежуток времени! А какую почву для размышления нашла, ух-х-х!

Лунтьер тем временем поводил руками около окна, и я нахмурилась. У меня возникло впечатление, что он не колдовал, а делал вид, что колдует, чтобы... Чтобы что?

А потом вздрогнула всем телом от следующих слов:

— Штольценберг, — его шепот звучал так четко, будто Лунтьер стоял за моим плечом, я аж подпрыгнула в своем амбаре. — Без понятия, как ты умудряешься шпионить, но уверен, что ты меня слышишь. У тебя слишком длинный нос. Я скоро закончу здесь и приду прямиком к тебе. Оставайся там, где находишься. Разговор есть.

И он посмотрел чётко на стрекозу.

Сердце ёкнуло.

Что? Он понял, что я за ним слежу? Он почувствовал мое магическое соприкосновение со стрекозой?

Но как?!

Еще ни один человек в мире не засекал меня за этим делом... Как он меня почувствовал?!

Пока я пыталась отойти от шока, Лунтьер взмахнул рукой, создавая резкий порыв воздуха, и стрекозу сдуло с подоконника. Слишком резко — я потеряла с ней ментальную связь и с жуткой головной болью очнулась там, где сидела всё это время, — в амбаре, прислонившись спиной к старым деревянным стенам, с гулко бьющимся сердцем и ощущением, будто меня только что поймали на краже императорского печенья.

Я тупо смотрела на рабочий блокнот, в котором рисовала. Убрав ладонь с рисунка, обнаружила, что на нем застыло изображение Лунтьера с хитрой ухмылкой, глядящего прямо на меня. Точнее — на стрекозу, но так как я фактически ее глазами наблюдала за всем, то казалось, что Лунтьер смотрит на меня и заглядывает прямо в душу. А красивый портрет получился, однако.

Я вздохнула и закрыла блокнот, прижав его