Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

попытается завоевать Геросс, то последствия будут плачевными для всей мировой обстановки. Мне совесть не позволяет допускать такое под собственным носом, когда я могу попытаться повлиять на расследование.

Лунтьер скептично изогнул бровь, а я красиво похлопала глазками.

Я бы на его месте тоже мне не верила.

Настоящая же причина заключалась в том, что у меня были все основания полагать, что моя искренняя помощь Лунтьеру в расследовании столь серьезной эпидемии вполне может быть зачтена за оказанную ответную услугу, и у меня исчезнет один огненный эрнил на руке.

Я, конечно, не могла заранее знать это точно, но по логике выходило именно так, потому был смысл влезать в это дело с активной помощью. А если речь идет о самом эльфийском императоре и в целом масштаб эпидемии грозит перерасти во что-то очень серьезное и страшное, то, может, у меня вообще разом два эрнила снимутся, и я буду энергетически свободна от Лунтьера?

— У меня есть способности, которые могут помочь тебе подслушать информацию там, куда никто из сторонних людей пройти не сможет, — продолжила я ковать пока горячо. — Моя природная магия будет весьма полезна тебе.

— Зачем ты хочешь помогать мне? — резко спросил Лунтьер.

Я пожала плечами.

— Мне интересно. Я репортёр, ты забыл? Из всего того вороха информации, который нам придется перелопатить, я совершенно точно смогу написать какие-то интересные статьи и выгодно их продать. Возможно, тебе трудно понять, что мои действия продиктованы просто большим энтузиазмом к делу, но мы, репортёры, вообще товарищи весьма специфичные. И местами сильно долбанутые.

Лунтьер усмехнулся и покачал головой. Какое-то время он еще буравил меня тяжелым подозрительным взглядом, но потом отвел взгляд в сторону и сказал:

— Ладно. Договорились. Я тоже любопытный, и ты меня заинтересовала. Хочу посмотреть, как и что ты сможешь вынюхать.

Я постаралась выдохнуть как можно менее нервно, мысленно празднуя свою победу. Пока что маленькую, но все-таки это был мой первый шаг на пути к энергетическому освобождению. А учитывая масштаб личности Лунтьера и сложность возвращения ему долга, мне следовало хвататься вообще за все серьезные шансы вернуть услугу.

— Ну так что, по рукам? Напарники?

— Напарники без цензуры, — усмехнулся Лунтьер.

— Почему именно без цензуры?

— Потому что цензурных слов и мыслей от плотного контакта с тобой у меня точно не будет, пока в моей голове витают отголоски шоколадных конфет, — проворчал Лунтьер.

Я проигнорировала ироничный выпад и спросила деловым тоном:

— Тогда нам надо согласовать наши поисковые работы. У тебя есть план действий?

— Да. Первый пункт плана: выкинуть тебя из головы и желательно не видеть тебя несколько дней.

— Мило. А второй?

— Второй пункт: когда первый неизбежно провалиться, попытаться сохранить остатки рассудка.

Я рассмеялась.

— Обещаю, к концу нашего расследования ты точно выкинешь меня из головы и потом не будешь видеть меня несколько дней. Ну или сойдешь с ума...

— Склоняюсь ко второму варианту, как к наиболее вероятному, — пробормотал Лунтьер, но в уголке его рта дрогнула тень улыбки. — Ты сама — как ходячая шоколадная конфета. Такая же сладкая и опасная.

— Опасная для фигуры? — фыркнула я.

— Для моего разума, — тихо сказал Лунтьер.

И сказал он это таким глубоким чарующим голосом, что у меня почему-то язык не повернулся вредничать и ёрничать в ответ. Вообще как язык проглотила, только молча смотрела в немигающие глаза Лунтьера и нервно сжимала сумочку в руках.

Его слова повисли в воздухе, обжигая мне щеки необъяснимым жаром. «Опасная для разума» — звучало как комплимент, но произнесено было с такой мрачной серьезностью, будто он констатировал диагноз. То ли мой, то ли свой... Так сразу и не разберёшь.

Я вдруг осознала, что слишком долго молчу, и поспешно отвела взгляд, стараясь не выдать, как бешено колотится сердце. Сумочка в моих руках скрипела от напряжения — казалось, ещё немного, и кожаный ремешок лопнет.

«Почему он на меня так гипнотизирующе действует?!» — мысленно ругалась я.

Обычно не терялась перед кем бы то ни было. Я репортёр, я привыкла лезть на рожон, быть наглой и сбивать с толку серьезных людей и выуживать из них признания, которые они и сами не планировали делать. Я умела не поддаваться ни властным чарам, ни угрозам, ни даже тому особому взгляду, которым грозные чиновники обычно пытаются заткнуть мне рот.

Но Лунтьер... Он был исключением. Казалось, он знал какой-то секретный способ обходить все мои защиты. Один его взгляд — и почва уходила из-под ног, оставляя лишь легкое головокружение и странное ощущение, будто мир на секунду перевернулся. А его слова... Они обжигали, как темный айлинор — сначала холодом, потом жаром, оставляя после себя лишь смутное чувство, что я вот-вот сделаю что-то необдуманное.

«Еля, соберись!» — мысленно выругалась, чувствуя, как предательский румянец ползёт по щекам.

— Ну что... — наконец выдавила я, стараясь вернуть хоть каплю самообладания. — Раз уж я такая «угроза твоему рассудку», может, всё-таки перейдем непосредственно к обсуждению плана действий? Мне нужна конкретика, и лучше если план будет исходить от тебя. А то я сейчас как начну фонтанировать сомнительными идеями, как побегу воплощать их — и ты окончательно свихнёшься в попытке переварить такую напарницу.

Лунтьер медленно приподнял бровь, и в его глазах мелькнуло что-то... опасное.

— О, я, возможно, уже свихнулся, — произнес он так тихо, что я едва расслышала. — Раз согласился на это совместное «расследование». Ты сводишь с ума, Штольценберг, знаешь это? И, кажется, я начинаю получать от этого удовольствие.

Мир вокруг будто замер на мгновение. Воздух между нами стал густым, как мёд, а сердце застучало так громко, что, казалось, его слышно даже Морфу, который...

— А я, я тоже хочу принимать участие в расследовании! — пискнул Морф, возникнув в воздухе между нами. — Какая роль мне будет отведена?

Я чуть не подпрыгнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки, с облегчением ухватившись за эту спасительную соломинку.

— Ты будешь нашим талисманом, — пообещала, похлопывая фамильяра по почти неосязаемому плечу. — Маленький, вредный, постоянно исчезающий в самый ответственный момент и регулярно возникающий в самый неподходящий.

— Я никогда не исчезаю просто так! Только стратегически отступаю для грядущего внезапного наступления! — возмутился Морф, принимая форму кота и гордо подняв хвост трубой.

И пока он недовольно ворчал, я украдкой взглянула на Лунтьера, поймав на его